-- Да это смотря потому, какъ... вообще въ разныя мѣста.
Марья Николаевна не спускала съ него глазъ и все еще ждала чего-то.
-- Больше къ югу, прибавилъ Рязановъ.
Она не шевельнулась, даже не вздрогнула и продолжала по прежнему смотрѣть на него, хотя по глазамъ ея видно было, что она уже не ждетъ ничего и мысли ея полетѣли дальше.
Слышите? Молодая женщина сама почти признается въ любви,-- молодой человѣкъ рѣзко отказывается отъ нея, но прежде чѣмъ почувствовать оскорбленіе "мысли ея полетѣли дальше". Ясно, что не любовь двигала этой женщиной, что любовь являлась тутъ какъ подспорье, подкралась по старой женской привычкѣ класть въ мысль свое чувство съ тою разницей, что тутъ наоборотъ чувство закралось въ мысль.
Но какъ бы ни была скрытна любовь, дѣло не обошлось безъ тайной и болѣзненной борьбы съ той и съ другой стороны.
-- Время Подходитъ ненастное, продолжалъ Рязановъ, глядя въ окно, дождь идетъ. Видите погода-то как^я сволочь!
Марья Николаевна все смотрѣла на него и должно быть не слышала; взглядъ ея перешелъ съ Рязанова на стѣну и остановился; на лицѣ у нея ничего не выражалось: она была совсѣмъ неподвижна и только вдругъ какъ то осунулась, точно послѣ трудной болѣзни.
Рязановъ замолчалъ и началъ пристально всматриваться въ нее. Слегка нахмуривъ брови, онъ водилъ глазами по всему ея лицу, по вытянутымъ и неподвижно лежащимъ на столѣ рукамъ ея, а самъ въ тоже время основательно и не торопясь мялъ свои собственныя руки такъ, что пальцы, на нихъ хрустѣли; потомъ хотѣлъ было вздохнуть, набралъ воздуху, но сейчасъ же закусилъ губу и подавилъ этотъ вздохъ потомъ всталъ и задѣлъ за столовую ножку.
-- А?! вдругъ очнувшись, пугливо спросила Марья Николаевна.