-- Ну, што ж ты?
-- Да што, я сначала-то так и опешил, а потом маленько оправмлся. "Васена, говорю ей, а у самого голос так и дрожит, Васена, говорю, ра-е я для лиха за тобой подсматриваю, ра-е мне не тяжело, говорю, ночей не сплю, все о тебе думаю: что, думаю, с ней сделалось, рассердил, что ли, я ее чем, отчего я ей опостылел так? Бабы на те-я невесть што сплели, все отшатнулась от те-я, я один не отшатнулся! Вспомни, я говорю, Васена, так ли жили мы с тобой?"
-- Ну, а она што ж?
-- Она словно и разжалобилась. Вздохнула да и говорит: "Не вспоминай, баит, Федюха, что было: что было, то сплыло и быльем поросло. Спасибо, баит, те-е за любовь твою и за ласку, только не труди ты ими и себя, и меня. Много, баит, у меня и без тебя горя, не прибавляй ты его ночным дозором да встречами, люди, баит, увидят -- еще больше сплетут, и коль любишь меня, дай мне зарок и не подходить ночью к избе, а то, баит, ввек не прощу и слова не вымолвлю с тобой". Дал я ей зарок и заклятье, только, говорю, не сердись на меня, хотел было, знашь, за руку взять, а она вырвала ее да таково жалостно говорит мне: "Прощай, говорит, Федюха, не та стала я теперь..." -- взяла да и убежала... Поглядел я ей вслед -- сердце так вот захватило, инда слезы прошибли, и пошел домой...
-- Это дело!-- сказал Антип.-- Так ничего и не узнал?
Федюха задумался и потом ударил кулаком по плетню, так что тот затрещал.
-- Нет мочи моей! Невтерпеж совсем, надо порешить чем-нибудь!-- сказал я.-- Дал я Васене зарок не подглядывать за ней -- и не буду, а не давал зарока узнавать, что крушит и изменило ее, не давал -- и узнаю!
-- Да как же ты это узнаешь?
-- То-то вот как: думал баушке Никоновне поклониться. Уж кабы она взялась, так уж сделала бы дело. Хоть нечистому душу бы продал, да узнал наверное! Только не пойдет Никоновна против внучки. К Федосевне ра-е?
-- А што, и взаправду! Оно, знашь, Федосевна супротив Никоновны не постоит, а однако все-таки тово... смекает дело...