-- Вперед не приму, родной, ни за-што не приму, а коль увижу, что могу пособить, тогда дело иное, -- сказала она. -- Што ж тебе?
-- Да так и так, Федосевна, от тебя неча таить, -- продолжал Федюха и рассказал Федосевне свое горе.
Лицо Федосевиы, чинное и неподвижное, приняло задумчивое выражение, хотя ее серые маленькие глаза и часто поглядывали исподлобья на рассказчика, словно хотели уловить и выпытать его тайные думы, но на открытом и отуманенном горем лице Федюхи не было ничего скрытого.
-- Ох, родной, недоброе творится с твоей Васеной!-- таинственно сказала потом Федосевна. -- Повадился к ней опасный гость, не совладать тебе с ним и не устоять супротив него!
--- Слыхал и это, тетка, да плохо верится, -- заметил Федюха. -- Научи ты меня, как увидать ворога, дай ты мне увидать его -- в этом и просьба вся моя.
Федосевна задумалась не на шутку, хотя и говорила нерешительно:
-- Можно... Оно, пожалуй, можно,.. В избу в полночь глядел?-- прибавила она.
-- Глядел и больше не буду: я сказал те-е, што зарок дал, -- сказал Федюха.
-- Ну, коль ты не побоишься, так сделай ты, парень, вот што, -- надумала Федосевна. -- Возьми ты нож острый, и ступай ты в лес, что позади никоновниной избы, и выдь ты в ночь на раздорожицу, а ноне же кстати и ущерб начался, обведи ты ножом круг около себя и воткни нож посередь круга, и сам в нем стань. И жди ты первую ночь ди первых: петухов; коль ннкиги не увидишь, то вторую жди до вторых петухов, а на третью жди до третьих петухов, и коли тут уж ничего не увидишь, так, значит, те-е талану нет. А вот те-е ладонка: на себя надень -- с ней ничего те-е не будет.
Она пошла в сундук, порылась, достала ладонку и отдала Федюхе. И Федюха вышел от нее, довольный советом.