-- Другая бы слезно вымолила у меня эти травы, оказала бы: "Баушка, что это у те-я? Расскажи-ка мне, научи меня". Я стара, умереть могу, прахом все пойдет, -- вздохнув, прибавила она.
-- На што они мне? Ведь не помогут, -- сказала Васена.
-- Они не помогут те-е, так от другого помогут. А для те-я есть у меня слова такие, верные есть слова. Хошь, што ли, отведу? Васена задумалось.
-- Нет, баушка, -- сказала она, помолчав. -- Мне мила моя тоска и дума; что я буду без нее... У меня только и осталось, --сказала она и заплакала.
-- Ну, плачь! Плачь, коль охота! Изводи себя! А он, чай, с другими разгуливает, других дур сушит...
У Васены слабо вспыхнули щеки, она отерла слезы, с любопытством посмотрела в лицо бабушке, как будто хотела удостовериться на нем в ее знании, и потом нерешительно и робко сказала:
-- Нет, баушка, не нужно меня отводить, а не можешь ли ты, не знаешь ли ты... такова слова, чтоб его прилучить?
Никоновна задумалась.
-- Стара стала, память плоха! Дай вспомнить... А знала!
Старуха припоминала что-то и тихо шептала. Васена тревожно всматривалась в ее лицо.