Соковлин в волнении раза два прошелся по комнате.
-- Куда он ехал? Не видал? В город, может?
-- Нет, должно быть, не в город, для того что от городу ехали прямо этто к Москве по трахту.
Соковлин молча и скоро ходил несколько времени.
-- Ступай, -- сказал он наконец, вспомнив о старосте. И когда он хотел выйти, уже Соковлин сам вернул его.-- Так ты не ошибся? -- опросил он. Он тебе ничего не наказывал?
-- Нет, наказывать ничего не наказывали,-- отвечал староста,-- только я поклонился им, и они это поклонились.
Соковлин кивнул старосте головою, тот еще подумал некоторое время, однако повернулся и на этот раз окончательно вышел.
"Уехал!.." -- думал Соковлин и невольно улыбнулся. У него вдруг точно стало отпадать от сердца все накипевшее за это время, и он чувствовал себя необыкновенно легко и отрадно. Правда, мысль о том, как перенесет этот отъезд Наташа, несколько смущала его. "Но, -- думал он, -- это не могло иначе устроиться, как с ее согласия, может по ее настоянию... Конечно, это будет ей тяжело сначала, но от разлуки умирают только в романах".
Волнение Соковлина дошло до того, что, увидав проходившую мимо кабинета горничную, он вопреки своего намерения не вытерпел и спросил:
-- Что барыня?