-- Что с вами, Татьяна Григорьевна? Здоровы ли вы?-- с участием спросил Соковлин, здороваясь с нею; однако ж тотчас успокоился, увидев, что Татьяна Григорьевна, восстав от послеобеденного сна, освежалась вареньем.
-- А! Здравствуй, Сергей! Здравствуй, голубчик! -- сказала она слабым голосом. -- Какое здоровье среди этих огорчений! Ты знаешь, коль я чуть чем расстроена, у меня сейчас болезнь моя делается.
-- Какая болезнь?
-- Да мельканье. Опять мельканье было!
Татьяна Григорьевна кротко вздохнула.
Соковлина такая неслыханная болезнь несколько озадачила.
-- Извините меня, Татьяна Григорьевна,-- сказал он,-- я не совсем понимаю... Что это такое?
-- Да просто мелькание и больше ничего. Так в глазах и пойдут все мелькать кружочки да кружочки, кружочки да кружочки. Уж вот уксус к голове прикладывала.
Соковлин, не желая продолжать разговора о гувернантке, молчал. Но Татьяна Григорьевна не могла долго молчать о подобном происшествии.
-- А слышал ли ты? Слышал, что наша-то ненаглядная... Магдалина-то прекрасная наделала? -- сказала она томным голосом.