ПИСЬМО ВТОРОЕ
От Москвы до Нижнего Новгорода. -- От Нижнего Новгорода до Казани
Прямо со станции железной дороги я отправился в почтамт и успел найти место в почтовой карете, которая в этот же день отходила в Нижний Новгород. Устроив свой отъезд, я пошел в гостиницу, шагах в пяти от почтамта, куда отправил уже мои вещи.
Между множеством различных гостеприимных городов и стран, предлагающих приют проезжающим: между "Европой", "Парижем" и "Дрезденом", стоящими на Тверской, "Лондоном", отодвинувшимся к Охотному ряду, и "Лейпцигом" у Кузнецкого моста -- я выбрал "Берлин" на Мясницкой. Вообще я сделал привычку к "Берлинам" с тех пор, как прожил полтора года в очень плохом "Берлине" Ярославском, который, впрочем, пользуется такою местною известностью, что в подражание ему есть в Ярославле другая гостиница, под фирмою "Малый Берлин", уж окончательно неудобообитаемая. Надобно отдать справедливость московскому "Берлину", что он, с своей стороны, тоже довольно плох; но его делает привлекательным для беспечных людей близость к почтамту, так что приезжая или имея намерение отправиться в почтовом экипаже, всего ближе отдать ему на несколько часов сохранение своей особы.
Первое, что делает в Москве большая часть петербургских приезжих, -- это переводит часы. В то время, когда Петербург начал жить половину десятого, Москва уж истратила ее и принималась за одиннадцатый час. Мы, приезжие, в двадцатидвухчасовой переезд потеряли полчаса жизни: мы их не жили. Нам остается утешение наверстать их в обратный проезд.
Москва в день нашего приезда праздновала Духов день обычным гуляньем в Сокольниках. Московское гулянье не то что петербургское. В последнем гулянье это -- развлечение, произвольная забава; в Москве это дело, обычай, налагающий обязанность выполнения. И надобно видеть, что такое, например, гулянье в Духов день в Сокольниках! Все, что может двинуться в этот день, непременно двигается в Сокольники; все, кто могут блеснуть чем бы то ни было, непременно стараются обратить на себя внимание; и вот опять московская особенность -- желать непременно чем-нибудь выказаться, отличиться. Взгляните на здешних франтов -- что у них за туалеты! Ничего простого, ничего без эффектно-изящного, везде и всюду претензия. Точно то же и на гулянье: для него нарочно делают новые экипажи, новую одежду кучерам, и если не могут этого сделать, то по крайней мере закладывают эти экипажи как-нибудь иначе, чем обыкновенно; тут вы увидите четверню в ряд9, а кучеров, одетых ямщикам.и; пролетки, заложенные тройкой10, с раззолоченной дугой, бубенчиками и разноцветными лентами в лошадиных гривах, и рядом с ними старинная карета, скрипящая и звенящая, карета, в которой еще более претензии, чем в раззолоченных купеческих экипажах, потому что ее только раз в год, в этот день, проветривают на свежем воздухе. Все это пестро, оригинально, отчасти эффектно, а отчасти забавно, лотому что почти в каждом из этих экипажей едет шагом какая-нибудь расфранченная личность, которая посматривает на пешеходов такими глазами, сидит в такой позе, что так и хочет сказать: "Эй вы! Любуйтесь мною, знай наших!"
Никому не нужно и, конечно, не будет интересно знать, как я провел несколько часов в Москве. В шесть часов вечера, в то время, когда все экипажи мчались по направлению к Сокольникам, почтовая карета повезла нас к Рогожской заставе, от которой идет нижегородское шоесе.
Мы ехали, как я уже сказал, с тяжелой почтой11.
В сумерки мы приехали на первую станцию, Горенки. На ней впервые в ожидании перекладки пассажиры выходят на шоссе отдохнуть от переезда и испробовать, долго ли им предоставляется удовольствие прогуливаться или дремать на своих местах. Тут впервые сквозь сумерки всматриваемся в лицо спутников н хотим угадать, кто они и что они; но лица моих спутников были, к несчастью, неинтересны. Какой-то немец с общенемецкой физиономией, какой-то пожилой господин со стриженными усами в рыже-зеленом сюртуке с бронзовыми пуговицами, какая-то старушка в чепце -- все добродушные лица с маленькими претензиями, умещающимися в наружных местах.
Впереди по шоссе тянулись двухэтажные здания фабрики; около них гуляли фабричные, то есть не то чтоб прогуливались, а гуляли, справляя праздники, как обыкновенно гуляет и празднует мастеровой человек. Позади нас стоял на шоссе красивенький домик для шоссейного сбора; эти домики своей свежей и опрятной наружностью производит приятное впечатление, все они украшены маленькими палисадниками и цветниками, что заставляет предполагать, что их смотрители большие любители ботаники или цветоводства.