Въ очеркѣ нашемъ "Софья Фамусова" мы видѣли великосвѣтскую москвичку, испорченную родительскимъ наслѣдіемъ, воспитаніемъ и окружающей сферой, и, благодаря этой порчѣ, упавшей весьма низко въ нравственномъ отношеніи, хотя сохранившей наружную приличность. Въ Татьянѣ мы видимъ. русскую деревенскую дѣвушку, русскую съ головы до ногъ по своимъ предразсудкамъ, достоинствамъ и недостаткамъ, которая родилась въ деревенской глуши и, благодаря простору и безъискусственности своего воспитанія, возросла энергичной и искренней, характерной дѣвушкой. Въ началѣ, эта счастливо надѣленная провинціалка повинуется только собственнымъ молодымъ и честнымъ порывамъ,-- и она въ рто время безупречна, естественна и чиста, она прелѣстна и подкупаетъ всѣ симпатіи читателя. Но эти чистые, естественные порывы встрѣтили преграду; ея неразвитый умъ не нашелъ выхода изъ трагическаго положенія, въ которое поставилъ ее отказъ Онѣгина. Дѣвушка, потерявъ вѣру въ себя, въ свой умъ и понятія, слѣпо отдается ходячей морали -- и изъ нея выходитъ сухая, безжизненная формалистка, лишенная всякаго здраваго и самостоятельнаго взгляда. Сильный характеръ и строгое отношеніе къ обязанностямъ, эти два вообще столь высокія качества, при томъ направленіи, которое принимаетъ Татьяна замужняя, служатъ ей же во вредъ. И это всегда такъ бываетъ: сила только тогда хороша и благодѣтельна, когда направлена на полезное дѣло. Никто такъ не вредилъ, не вредитъ и не будетъ вредить дѣлу жизни, дѣлу общественнаго развитія, какъ энергическіе, но неправильно развившіеся люди, не понимающіе гдѣ и въ чемъ добро и тормозящіе всякое преуспѣяніе, потому что оно ихъ невѣжеству кажется зломъ. Въ этомъ случаѣ, такъ называемые покладистые люди, -- люди мягкіе и прилаживающіеся къ жизни,-- гораздо счастливѣе лично и гораздо безвреднѣе для общества. Такъ, добрая и румяная сестра Татьяны -- Ольга, внушаетъ намъ слабое сочувствіе, но за то нисколько и не огорчаетъ насъ. Не такова Татьяна, такъ очаровавшая насъ вначалѣ и такъ огорчившая въ концѣ. Мы знаемъ, рутинные моралисты не согласятся съ нами и обвинятъ насъ самихъ въ безнравственности; мы съ ними спорить не будемъ. Но пусть они, забывъ нравоучительные афоризмы, почерпнутые изъ прописей, положатъ руку на сердце и скажутъ, не досадно-ли имъ на безжизненную княгиню Татьяну, которая отвѣчала влюбленному Онѣгину, какъ семинаристъ, сказывающій проповѣдь? Не милѣе-ли имъ пишущая свои признанія деревенская дѣвушка, чѣмъ эта Матрона, напоминающая тѣхъ неприступныхъ и непостижимыхъ для ума красавицъ, про которыхъ сказалъ поэтъ, что "внушать любовь для нихъ бѣда, пугать людей для нихъ отрада"? Да, прелестная дѣвушка становится пугаломъ; но виновата-ли она? Конечно нѣтъ! Мы уже говорили, что Татьяна не "исключеніе, не передовая дѣвушка. Ей было не подъ силу проложить новую и самостоятельную тропинку, а общій трудъ не разработалъ еще и не сдѣлалъ въ то время общеизвѣстными тѣ здравыя понятія, которыя нынѣ начинаютъ пробиваться въ общество и указывать путь дѣвушкамъ, надѣленнымъ отъ природы такими же честными стремленіями, какія мы замѣтили въ Татьянѣ. И вотъ, благодаря тогдашнему недомыслію, благодаря ложнымъ и не провѣреннымъ понятіямъ о своихъ обязанностяхъ, мы видимъ на Татьянѣ, какъ первая, изображенная въ литературѣ русская честная дѣвушка, первая пробуждающаяся женская сила -- запутывается, сбивается нравственно, деревянѣетъ на нашихъ глазахъ и безполезно испортивъ свою личную жизнь, вноситъ мертвенность и ложь въ жизнь семейную и общественную.