Все думать, думать объ одномъ
И день и ночь до новой встрѣчи.
отчего блѣднѣла и худѣла она отъ этого думанья, отчего и теперь, замужемъ, плакала надъ письмами Онѣгина? Вѣдь теперь, по крайней мѣрѣ, ничто не мѣшало ей видать Онѣгина сколько угодно, и думать о немъ и день и пожалуй ночь, даже въ объятіяхъ своего генерала?
Но довольно! Мы-бы никогда не кончили, если-бы стали доискиваться какой-нибудь разумной послѣдовательности въ дѣйствіяхъ и сужденіяхъ вышедшей замужъ Татьяны. Объясненіе есть одно: Татьяна была искренна и честна, когда дѣйствовала самостоятельно, и не сдержавъ свои молодыя чувства открылась въ любви Онѣгину. Но любовь встрѣтила роковыя препятствія; бѣдная дѣвушка не знаетъ выхода и въ припадкѣ разочарованія, апатіи,-- слѣпо, безъ повѣрки отдается общепринятымъ условіямъ и вноситъ въ нихъ ту строгость и страстность, которыя присущи ея характеру. Она повинуется родительницѣ, которая умоляетъ ее выйти за знатнаго генерала, и отдается ему противъ всякаго желанія, смотря на это самопожертвованіе, какъ на исполненіе какого-то долга; потомъ мы ее видимъ знатной барыней, холодно и равнодушно, но безупречно выполняющей свѣтскій уставъ, тоже своего рода "долгъ", и наконецъ, когда является человѣкъ, ею любимый, мы ее видимъ какой-то матроной безукоризненной, неприступной и до такой степени "высоко держащей знамя жены", какъ-бы выразился иной публицистъ, что самое признаніе Онѣгина глубоко оскорбляетъ ее и она несмотря на свою любовь къ дерзкому, отвѣчаетъ ему классическимъ --
Но я другому отдана,
Я буду вѣкъ ему вѣрна!
И тутъ она повинуется только "долгу".
Однакожъ, что же это за звѣрь и нелѣпый деспотъ этотъ "долгъ"?
Всякій, здраво развитой человѣкъ глубоко уважаетъ того, кто остается вѣренъ такъ называемому долгу, -- но дѣло въ томъ, что далеко не всѣ одинаково понимаютъ, что за штука этотъ высокой почтенный долгъ. Поэтому, прежде нежели говорить о немъ, опредѣлимъ, что такое должно разумѣть подъ словомъ "долгъ", но нашему мнѣнію.
Мы, признаемся, не понимаемъ долга-идола, того отвлеченнаго долга -- устава, которому должно подчиняться не только все разумное и честное въ жизни, но и самая жизнь, и про который одинъ"изъ наиболѣе уважаемыхъ нами писателей выразился: "жизнь не шутка,-- жизнь есть долгъ и долгъ тяжелый". Мы, напротивъ думаемъ, что важнѣе жизни. ничего нѣтъ на свѣтѣ и что "долгъ есть служеніе правильно и глубоко понятымъ интересамъ жизни",-- всей жизни, жизни личной и жизни общественной, ибо и интересы той и другой, при правильномъ ихъ пониманіи, не должны расходиться между собою. Объяснивъ такимъ образомъ наше пониманіе долга, мы невольно дѣлаемъ себѣ вопросъ, что же это былъ за долгъ, которому жертвовала собою Татьяна и который такъ перепуталъ ея понятія? Былъ ли это, дѣйствительно, долгъ, служащій интересамъ жизни? На это мы, не колеблясь, должны дать вполнѣ отрицательный отвѣтъ. Никакой разумный долгъ не приводитъ къ противорѣчіямъ и нелѣпостямъ. Разумный долгъ не могъ требовать, чтобы Татьяна, любя одного, вышла замужъ и клялась въ вѣрности другому. Но если дѣвушка дала клятву въ припадкѣ разочарованія и апатіи, и потомъ, встрѣтивъ Онѣгина, почувствовала, что старая любовь еще въ ней живетъ,-- долгъ требовалъ, чтобы она явилась женщиной, а не ханжей, увлекшейся мелкимъ желаніемъ отомстить Онѣгину за его прежнюю холодность и похвастаться передъ нимъ своею добродѣтелью! Мы отнюдь не желаемъ сказать, что Татьяна должна была измѣнить своему мужу, которому она клялась въ вѣрности (хотя, замѣтимъ, что соблюденіе одной такъ сказать вещественной вѣрности есть весьма узкое ея пониманіе, да и это сохраненіе часто зависитъ болѣе отъ силы и чувства, темперамента и случайности, чѣмъ отъ насъ), -- нѣтъ! Мы хотимъ сказать только, какъ же, соблюдая свой долгъ, Татьяна обманывала своего мужа? какъ не догадалась она, что должна бы была мужу первому сказать о своей любви, какъ скоро ее сознала? Тогда, если сама Татьяна не въ состояніи была понять всей безнравственности и лжи своего положенія, то ея князь, коли онъ былъ человѣкъ сколько нибудь развитой и порядочный, а не грубо-чувственный чурбанъ, конечно, первый бы отказался отъ нѣкоторыхъ, если не всѣхъ своихъ супружескихъ правъ и постарался бы разводомъ или другими путями устроить счастіе жены, дать ея невольному чувству разумный выходъ, потому что при любви къ другому это право дѣлается безнравственностью. Нѣтъ! Татьяна дѣйствовала не въ силу ясно сознаннаго долга -- она создала себѣ долгъ изъ общепринятой рутины, взявъ ее безъ всякой повѣрки. Мы относимся съ совершеннымъ безпристрастіемъ къ общепринятымъ протореннымъ дорожкамъ и признаемъ ихъ значеніе. Онѣ установились не даромъ; онѣ составляютъ достояніе вѣковаго житейскаго опыта и имѣютъ большія практическія удобства. Но эти правила сложились не въ силу логики, а такъ сказать механически, отъ взаимнаго тренія перепутанныхъ интересовъ; отъ этого въ нихъ есть много несообразностей, противорѣчій -- и свѣтъ очень хорошо это сознаетъ, какъ мы замѣтили говоря о его взглядѣ на бракъ. Но этотъ свѣтъ никогда ни на ноготь не измѣнитъ своихъ обычаевъ въ силу теоретическихъ доказательствъ, хотя бы вы доказали ему его нелѣпость, какъ дважды два четыре. Свѣтъ -- практикъ и потому предоставляетъ самой жизни рѣшать затруднительные вопросы; для этого онъ сквозь пальцы смотритъ на всѣ отклоненія отъ своихъ правилъ (если только они не дѣлаются съ громомъ и съ цѣлью протеста); и когда эти частные случаи уклоненія увеличатся до такой степени, что сдѣлаются обычаемъ, то онъ ихъ молча признаетъ и вноситъ въ свой кодексъ. Люди практическіе понимаютъ это очень хорошо и не тратятъ силъ на праніе противу рожна, а соблюдая по наружности положенный уставъ, дѣлаютъ безъ шума и скандала все, что находятъ по своимъ понятіямъ дозволеннымъ. Есть другіе люди съ твердымъ характеромъ и ясно сознаннымъ воззрѣніемъ, которые не только дѣйствуютъ по собственнымъ убѣжденіямъ, не слушая мнѣній свѣта, но стараются провести эти воззрѣнія даже на перекоръ свѣту: это уже пропагандисты идеи. Но и тѣ, если желаютъ остаться не столько теоретиками, сколько практиками, не усложняютъ свое дѣло тратою силъ на борьбу съ мелочами, а настаиваютъ на главномъ и существенномъ. Не то бываетъ съ сильными характерами, которые, принявъ безъ повѣрки общественные обычаи, становятся ихъ строгими послѣдователями: они тотчасъ доходятъ до нелѣпостей. Возьмемъ примѣръ мелкій: есть, напримѣръ, люди, которые скорѣе просидятъ дома, или откажутъ себѣ въ обѣдѣ, нежели рѣшатся выходить въ надѣванныхъ перчаткахъ. Мы не имѣемъ данныхъ, чтобы тоже сказать о Татьянѣ касательно, наружнаго соблюденія ею самаго строгаго свѣтскаго церемоніала, хотя охотно вѣримъ, что и въ немъ она была строга до нелѣпости; но соблюденіе нравственнаго кодекса дошло въ ней до подобной же несообразности. Посмотрите, какихъ противорѣчій не встрѣтите вы въ набранной изъ избитыхъ фразъ ея отповѣди Онѣгину! Она упрекаетъ его, зачѣмъ не любилъ онъ ее прежде, а любитъ теперь: какъ будто на любовь есть утвержденный штатъ и время! Она говоритъ, что Онѣгинъ поступилъ съ ней благородно, и вмѣстѣ съ тѣмъ, мститъ ему за его искренность и честность, за потерянное, по своей милости, счастіе. Она говоритъ, что равнодушна ко всей этой ветоши маскарада, которая окружаетъ ее, и въ то же время высчитываетъ ему и свое положеніе въ свѣтѣ, и ласки "двора", и богатство и знатность. Выйдя замужъ по разсчету и убѣжденіямъ матери, она отнеслась къ своимъ женскимъ ласкамъ съ безцеремонностью русскаго мужика и практичностью содержанки, а между тѣмъ, считаетъ эти ласки, какъ весталка, за нѣкій священный огнь и одно подозрѣніе, что Онѣгинъ имѣетъ коварное намѣреніе посягнуть на нихъ, глубочайшимъ образомъ оскорбляетъ ее! А о томъ пониманіи вѣрности и обязанностей къ мужу, которыя она совмѣстила въ классическомъ "отдана и буду вѣкъ ему вѣрна", мы уже говорили. И прочитавъ всю эту, выученную наизусть мораль, княгиня Татьяна воображаетъ; что она поступила въ высшей степени добродѣтельно и честно, что она пожертвовала своею любовью, своимъ личнымъ счастьемъ какому-то необходимому для общаго блага долгу, совершила, говоря нынѣшнимъ выраженіемъ, нѣкій гражданскій подвигъ и остается, вѣроятно, собою очень довольна!... Какое печальное заблужденіе!