На воспаленномъ языкѣ,
Къ плечу головкою склонилась,
Сорочка легкая спустилась
Съ ея прелестнаго плеча.
Занимается заря, наступаетъ утро, все просыпается,-- ей все равно:
Она зари не замѣчаетъ,
Сидитъ съ поникшей головой
И на письмо не напираетъ
Своей печати вырѣзной
пока не приходитъ ея добрая старуха-няня и заставивъ, по своей безтолковости, разъяснить подробно въ чемъ дѣло, отправляетъ роковое признаніе съ своимъ внукомъ. Исходъ извѣстенъ и весьма правдивъ. Еслибы Онѣгинъ былъ пустымъ фатомъ, онъ бы сдѣлалъ себѣ игрушку изъ любви деревенской дѣвушки и потомъ бросилъ ее; но въ немъ, несмотря на одолѣвавшую его скуку, достало честности, чтобы не шутить чувствомъ романической провинціалки. Онѣгинъ съумѣлъ отгадать въ Татьянѣ такіе задатки строгаго отношенія въ жизни, которые при лучшемъ направленіи и развитіи могли бы сдѣлать изъ нея замѣчательно хорошую женщину. Онъ сразу предпочелъ Таню ея розовой сестрѣ, плѣнившей Ленскаго, и когда получилъ ея письмо, то можетъ быть въ немъ дѣйствительно мелькнула мысль о женитьбѣ и -- хотя Онѣгинъ по положенію своему могъ бы сдѣлать гораздо лучшую партію, мы не имѣемъ права сомнѣваться, чтобы онъ не искренно говорилъ Танѣ: