Судьбу, однакожъ, проклиная,
Всегда нахмуренъ, молчаливъ
Сердитъ и холодно ревнивъ.
"Таковъ я", прибавляетъ онъ и совершенно вѣрно. И такъ, Онѣгинъ не могъ быть мужемъ, а между тѣмъ выборъ Татьяны былъ однимъ изъ лучшихъ. Что же выходитъ изъ этого? Лучшіе и достойнѣйшіе люди того времени могли быть и дѣйствительно были только пригодны въ любовники; они не годились и не хотѣли быть мужьями, а между тѣмъ весь складъ понятій и требованій общества казнитъ и до сихъ поръ дѣвушку, которая отдается мужчинѣ, не оградивъ себя бракомъ, помѣщаетъ еся дѣтей въ разрядъ парій и смѣется надъ той, которая остается старою дѣвою! Что же оставалось дѣлать такой дѣвушкѣ, которая не имѣла силы воли, чтобы идти на тяжелую борьбу съ общественными условіями, или не хотѣла ихъ нарушать? Вѣрность до гроба, разъ избранному? такъ называемая идеальная любовь? Что жъ, эта любовь была въ модѣ и если старыя, засохшія дѣвы весьма жалки и смѣшны въ жизни, то въ старыхъ романахъ ихъ безгрѣшная любовь пользовалась большимъ почетомъ. Но какая же институтка не знаетъ нынѣ, что всякая идеальная любовь есть только личина, подъ которою скрывается любовь естественная, т. е. матеріальная, что она возможна и терпима только какъ начало этой послѣдней любви, -- ея юность и еще неясное сознаніе! Если же эта такъ называемая безгрѣшная любовь дѣлается сама цѣлью и удовлетвореніемъ, то она является въ самомъ дѣлѣ чувствомъ самымъ грѣшнымъ, какъ грѣшно и безнравственно все противоестественное, всякое раздраженіе, не имѣющее естественнаго исхода, раздраженіе ради раздраженія. Все это красиво въ слезливомъ романѣ, а не въ жизни. Да и наконецъ, глядя на вещи съ разумной стороны, не глупо-ли мечтать и думать весь вѣкъ о человѣкѣ, который можетъ быть о насъ и не думаетъ и которому, во всякомъ случаѣ, отъ этихъ мечтаній -- кромѣ маленькаго удовлетворенія скверненькаго тщеславія -- ни тепло ни холодно. Обыкновенно, если мы въ жизни задумали какое-нибудь дѣло и видимъ, что обстоятельства такъ. сложились, что дѣлаютъ его недостижимымъ, то, вмѣсто того, чтобы весь остальной вѣкъ сокрушаться о недостигнутомъ, вздыхать по немъ и таять, какъ глупый рыцарь Тогенбургъ подъ окномъ своей возлюбленной, всякій здравомыслящій человѣкъ постарается найти другое дѣло и другую цѣль и ей отдаться. Это послѣднее соображеніе заставляетъ влюбленную несчастливо дѣвушку сдѣлать всѣ усилія, чтобы забыть неудачный выборъ и ждать, пока чувство потухнетъ и другой (какъ уланъ, затмившій Ольгѣ Дариной Ленскаго) понравится ей и захочетъ получить ее на законномъ основаніи. Но когда дѣвушка полюбитъ, особенно въ первый разъ, она убѣждена, что полюбила на весь вѣкъ и никогда никто другой не въ состояніи замѣнить перваго; да у дѣвушекъ, со строгимъ складомъ, какъ Татьяна, такъ и бываетъ -- какъ же при этомъ-то убѣжденіи ждать другаго! Да и захочетъ-ли этотъ другой еще жениться на ней? Вѣдь Онѣгину Татьяна нравилась и онъ, повидимому, не имѣлъ никакихъ причинъ отказаться отъ неД--а отказался-же! И если, какъ мы замѣтили, въ извѣстное время существуютъ причины, которыя всѣмъ людямъ извѣстнаго закала мѣшаютъ жениться, -- гдѣ же искать себѣ другаго? Слоемъ ниже и похуже? Хороша необходимость! Дѣвушкѣ остается, наконецъ, или отказаться навсегда отъ счастія любви и материнскихъ радостей, или выйти по разсчету замужъ и отнестись самымъ равнодушнымъ, чтобы не сказать циничнымъ, образомъ къ извѣстнымъ отношеніямъ. Какое печальное и безвыходное положеніе! Наша героиня не избѣгла общей участи. Условія сложились такимъ роковымъ образомъ, что Татьяны того времени, любившія Онѣгиныхъ, должны были молча страдать и навѣки погребсти, или равнодушно отдать нелюбимому человѣку свои первыя, самыя чистыя ласки: въ нравственномъ отношеніи одно называется самокастрированіемъ, другое самоуниженіемъ, въ біологическомъ -- порчею породы, въ свѣтскомъ -- преклоненіемъ предъ общественными условіями. Но какъ оно ни называйся, оно должно было случиться и случилось съ Татьяной. Онѣгинъ уѣзжаетъ и Татьяна лишается счастія даже видѣть предметъ своей первой любви. Впрочемъ, разлука, какъ лекарство отъ мучительной болѣзни, называемой "несчастная любовь",-- есть средство хоть и крутое, но самое дѣйствительное. Оно отозвалось такъ и на Татьянѣ; вскорѣ мы видимъ, что страданія ея изъ острыхъ перешли въ хроническія; она груститъ, но посѣщенія дома Онѣгина развлекаютъ ее, чтеніе его книгъ, раздумываніе надъ мѣстами, остановившими на себѣ вниманіе Онѣгина, отмѣченными
То краткимъ словомъ, то крестомъ,
То вопросительнымъ крючкомъ
развиваетъ ее и расширяетъ кругозоръ провинціалки. Она начинаетъ лучше понимать Онѣгина и причины его хандры и апатіи. Поэтъ до такой степени считаетъ ее развившеюся отъ этихъ уединенныхъ думъ, что спрашиваетъ себя:
Ужель загадку разрѣшила?
Ужели слово найдено?
Но мы теперь, на основаніи данныхъ, представляемыхъ послѣдующею повѣстью Татьяны, можемъ сказать, что Татьяна не разрѣшила загадки и не нашла слова, потому что эта задача не была подъ силу тогдашней женщинѣ, да и самъ Онѣгинъ этого слова не нашелъ, а бродилъ около него и мучился лишь его смутнымъ сознаніемъ. Книги, т. е. романы, которыя Татьяна читала, тоже едва-ли благодѣтельно подѣйствовали на нее: онѣ, можетъ быть, выковали въ ней то самообладаніе, то спокойное воззрѣніе на свѣтъ, которыя мы видимъ въ Татьянѣ впослѣдствіи,-- но, какъ мы тоже увидимъ, не научили ее яснѣе понимать вещи. Въ то время, когда Татьяна мечтала о своемъ обожаемомъ, читала его книги и размышляла надъ ними, благоразумная мать заботилась о перемѣнѣ, замѣчаемой въ дочери и отыскивала средство все поправить. Средство это на семейномъ совѣтѣ было найдено: Татьяну надо пристроить, надо выдать ее замужъ. Средство было выбрано самое обыкновенное и, по тогдашнему, вѣрное. Когда дѣвушка выбита чѣмъ-то изъ обычной колеи,-- очень естественно, надо постараться ее вправить въ нее, надо ей въ самомъ дѣлѣ открыть и облегчить дорогу къ какому-нибудь выходу. Для дѣвушки въ то время былъ одинъ выходъ -- замужство и дѣйствительно, это выходъ единственный, если безъ него нельзя ни отдаться любимому человѣку, ни пріобрѣсть какое-нибудь положеніе, хотя "независимаго" положенія ни дѣвушкѣ, ни женщинѣ имѣть тогда не полагалось. Дѣвушекъ, сбытъ которыхъ дома былъ неуспѣшенъ, какъ индѣекъ, куръ и другую живность, возили обыкновенно зимой въ Москву, "на ярмарку невѣстъ". Туда повезли Татьяну и тамъ ей находится покупатель,-- важный, богатый генералъ,-- партія въ житейскомъ отношеніи самая выгодная! Чего же лучше? Татьяна только не любитъ жениха, да и не можетъ любить изувѣченнаго старика, котораго видитъ въ первый разъ, -- но что-же дѣлать! Масса смотритъ на бракъ съ чисто практической точки зрѣнія и съ своей стороны совершенно права: бракъ въ ея глазахъ не соединеніе двухъ любящихся голубковъ, что союзъ на всю жизнь людей, которые хотятъ вить общее гнѣздо, раздѣлять тяготы другъ друга, родить и воспитать дѣтей -- своихъ кормильцевъ старости и будущихъ наслѣдниковъ. Это дѣло для дѣвушки до такой степени считается житейски необходимымъ, что Ларина готова не только разстаться съ своей любимой дочерью и на старости лѣтъ остаться одной въ деревнѣ, но со слезами и заклинаніями молитъ ее отдаться какому-то невѣдомому генералу, который изъявилъ желаніе жениться на ней. Для такого дѣла съ практической точки зрѣнія нужно прежде всего соблюденіе условій, требуемыхъ холоднымъ разсудкомъ: равенство развитія, воззрѣній и общественнаго положенія; любовь сильная, доходящая до страсти и туманящая разсудокъ не только не нужна для него, но она положительно вредна, потому что отнимаетъ возможность спокойнаго и здраваго сужденія при взаимномъ выборѣ, или разумномъ отправленіи семейныхъ обязанностей: доказательство -- браки съ похищеніемъ, совершаемые въ ранней молодости, или по страстной любви, которые рѣдко бываютъ счастливы. Все это очень хорошо придумано и совершенно удобно было бы для жизни, если-бы отъ брака были отняты, или, по крайней мѣрѣ, не были въ немъ обязательны тѣ отношенія, которыя только тогда нравственно-законы и естественны, когда между соединяющимися существуетъ взаимное влеченіе, а любовь къ постороннему не дѣлаетъ эти отношенія въ высшей степени противными и унизительными для одного изъ соединившихся. Но эти отношенія остаются въ его основѣ и въ этомъ смѣшеніи рѣдко совмѣстимыхъ и совершенно разнородныхъ требованій лежитъ весь трагизмъ иной брачной жизни. Въ совѣтѣ и заклинаніяхъ старухи Лариной, которая умоляетъ дочь на замужство съ старикомъ, ей, можетъ быть, противнымъ, мы находимъ подтвержденіе -- если-бы нужно было подтвержденіе вещи и безъ того общеизвѣстной, -- что русское общество совершенно жертвуетъ въ пользу практичности личными чувствами дѣвушки, даже если бы мужъ былъ ей противенъ и вовсе не считаетъ ея склонности для этого необходимою: "стерпится-слюбится!" говоритъ оно. Такой взглядъ существуетъ, впрочемъ, не у насъ однихъ; у французовъ бракъ есть просто торговая сдѣлка. Но свѣтъ хорошо сознаетъ недостатки своихъ обычаевъ, онъ сочинилъ поговорки, что "чортъ силенъ" и "любовь зла". Потому, подчинивъ бракъ чисто матеріальнымъ требованіямъ, онъ смотритъ сквозь пальцы на изъяны, которые дѣлаетъ впослѣдствіи чувство въ заключенныхъ такимъ образомъ союзахъ: явная измѣна мужей и едва прикрытая женъ, житье на разныхъ половинахъ случаются сплошь и рядомъ и не производятъ особыхъ волненій. Если-бы старуха Ларина узнала, что ея Татьяна, встрѣтивъ снова Онѣгина, наставила съ нимъ своему генералу такія украшенія, которыхъ онъ на полѣ сраженія получить не могъ, она бы сдѣлала видъ, что этого не замѣчаетъ, или, пожуривъ для приличія дочь, сама бы нашла ей извиненіе въ старости генерала и пр., да и не одна мать такъ бы отнеслась, а все общество. Не то мы видимъ въ Англіи, гдѣ дѣвушкѣ предоставляется полная свобода выбора по чувствамъ, но за то строже требуется и соблюденіе вѣрности. Наше крестьянство смотритъ также цинично на извѣстныя отношенія, какъ и высшее общество, но менѣе его снисходительно къ женщинамъ; оно имѣетъ въ первомъ случаѣ больше извиненія, потому что жизнь полная нужды, лишенія и заботъ почти объ одномъ кускѣ хлѣба, подавляетъ развитіе нѣжныхъ чувствъ и жена для крестьянина прежде всего работница; но и тутъ дѣло не обходится безъ драмъ, тѣмъ болѣе, что грубость и фанатичность не развиваютъ въ этой средѣ терпимости. Впрочемъ, при этомъ мы должны сообщить отрадный фактъ, лично замѣченный нами: съ упраздненіемъ крѣпостнаго права, молодые крестьянскіе люди стали сами выбирать себѣ жениховъ и невѣстъ и съ настойчивостью, часто торжествующей надъ упрямствомъ стариковъ, соединяются бракомъ по собственному сочувствію. Мы не пишемъ трактата о бракѣ и вынуждены были остановиться на понятіяхъ о немъ общества, чтобы разъяснить себѣ образъ дѣйствій Татьяны, этой первой русской дѣвушки, выходящей замужъ, да еще при любви къ другому. Какъ же она при этомъ дѣйствовала?-- Но прежде оговоримся. Романъ, дѣйствующія лица котораго насъ занимаютъ, не принадлежитъ къ тому, отвергаемому художниками роду, который называется тенденціознымъ и въ которомъ иные авторы, замысломъ. повѣсти, или ея дѣйствующими лицами, желаютъ разъяснить свои воззрѣнія на извѣстный вопросъ, сказать, надо ли въ извѣстномъ случаѣ такъ поступать, или не надо. "Онѣгинъ" -- романъ чисто художественный; въ немъ авторъ взялъ обыкновенныхъ людей, дѣйствующихъ при обыкновенномъ случаѣ и онъ намъ дорогъ, независимо отъ эстетическаго наслажденія, имъ доставляемаго,-- своею правдою, своею вѣрностью жизни. Такія произведенія, исполненныя съ такимъ поразительнымъ искусствомъ, полнѣе и вѣрнѣе, чѣмъ сухой историческій документъ, изображаютъ общество своего времени, и для читателя, какъ и для критика представляютъ тотъ образчикъ жизни, который онъ можетъ разсматривать, анализировать и дѣлать изъ него свои выводы и заключенія. На этомъ основаніи, намъ нѣтъ надобности осуждать, или оправдывать собственно Татьяну. Мы не будемъ ни проливать объ ней слезы, ни изливать на нее желчь. Она не передовая дѣвушка своего времени, она не пролагаетъ новые пути и не указываетъ на нихъ; она тѣмъ намъ (но не современникамъ) и дорога, что представляетъ, какъ мы выразились про Онѣгина, типъ "средней дѣвушки" своего времени: она для насъ лицо собирательное. Итакъ, посмотримъ, какъ относились Татьяны того времени къ браку по разсчету и какъ обходили подводные камни, имъ представляемые.