Слухи идут отовсюду. Убийства, вероятно, будут продолжаться весь вечер. Всю ночь будут собрания.
Трупы убитых, развозимые рабочими по домам, только разожгут ненависть. Завтра или позднее их мщение будет ужасно.
На сегодня вечером назначено собрание в зале Вольно-Экономического Общества. Я отправляюсь туда в 9 часов. Сейчас улицы в этой отдаленной части города почти пустынны. Невольно прислушиваешься к малейшему шуму издалека, в особенности со стороны Адмиралтейства, где сосредоточены толпа и войска.
В зале Общества большое оживление. Избрали президиум, заседающий посредине вокруг большого стола при свете свечей. Голосуют адрес Общества офицерам, написанный в сдержанном и благородном тоне, и ходит по рукам подписной лист в пользу жертв.
Циркулирует слух, что Гапон здрав и невредим. Горький появляется на небольшой, очень высокой трибуне. Он читает краткое письмо Гапона рабочим: "Итак, нет у нас царя. Кровь невинных разлучила его со своим народом. Благословляю вас, товарищи, на борьбу, которую вы начали за свободу".
Чтение письма производит сильное впечатление. Горький прибавляет, что это письмо принесено одним рабочим, который находится здесь и хочет сказать несколько слов от имени Гапона. Действительно, на соседней трибуне появляется высокий человек, бледный, бритый, очень утомленный. Он склоняется с высоты трибуны над собранием и голосом усталым, но пламенным призывает всех поддержать рабочих деньгами и оружием. Пока он говорит, мне сообщают под строжайшим секретом, что оратор никто другой, как сам Гапон. Пораженный, я рассматриваю этого необыкновенного человека, который вдруг вызвал революционную грозу и который проповедует теперь открытую вооруженную борьбу против царя, ибо мирная рабочая демонстрация не привела ни к чему, кроме подлых убийств. После этой краткой речи Гапон покидает залу.
Собрание обсуждает шумно и беспорядочно ряд предложений, из которых многие так и останутся предложениями. Не могут прийти ни к какому решению относительно линии поведения; даже не спорят по поводу следующего пункта, крайне важного, однако: присоединяются ли либералы к рабочим в их борьбе против абсолютизма. Мне так и не удается узнать, доставят ли они оружие восставшим. Этот вопрос остается и сейчас нерешенным, как и на утреннем собрании.
На следующий день после убийств
Петербург, среда утром 12 (25) января.
Несколько дней, как мы ждали провозглашения осадного положения. Много раз мне говорили, что это уже случилось. Это неверно; несомненно -- одно: с вечера субботы внешняя полицейская служба вверена армии, которая и доказала свое уменье. Вчера вечером говорили также, что генерал Трепов, бывший московский градоначальник, на которого недавно было произведено неудачное покушение, назначен петербургским генерал-губернатором на все продолжение беспорядков. Правительство знает, что по части энергичных мер на него можно положиться.