Он обхватил ее сзади.
— Пустите меня, граф Линар…
Он старался пригнуть ее голову к себе. Она уклонялась со всей энергией отчаянья и наконец, в виде последнего средства, впилась зубами в его руку.
— Sacrebleu![24] — пробурчал он и дал ей волю.
Но сделал он это не потому, чтобы причиненная ему боль была так невыносима, а просто потому, что кто-то посторонний отдернул его руку и взял его в то же время за шиворот.
Ни он, ни Лили не заметили сидевшего в нескольких шагах от них на скамейке человека, сделавшегося случайным свидетелем всей описанной сцены
Сам мужчина рослый и сильный, Линар резким движением плеч сразу обернулся к дерзновенному, обошедшемуся так бесцеремонно с ним, титулованным представителем иностранной державы, и поставившему его в глупейшее положение перед фрейлиной принцессы-правительницы. И что же? Лицом к лицу перед ним оказался совсем молодой еще человек, чуть не юнец, да еще в одежде простого обывателя! Не диво, что благородный саксонец сгоряча замахнулся кулаком. Но молодой человек кулаком же отпарировал его удар и тут же схватил его за горло.
— Да ты его задушишь, Гриша! — вскричала Лили, теперь только разглядевшая Самсонова.
— И задушу! — отвечал он, напирая на Линара, пока тот не уперся спиной в ствол дерева.
— Побойся Бога, Гриша!.. Ведь это саксонский посланник. Он тебя и меня погубит…