— Я? Вы изволите шутить.
— Нет, серьезно. Избранница моего сердца, как вам, я думаю, не безызвестно, бедна как церковная мышь. Сам я, чего вы, может быть, не знаете, еще беднее: я в долгу как в шелку…
— Но меня-то, милостивый государь, это ничуть не касается! Я могу разве только пожалеть вас.
— Вот за такое сочувствие я вам глубоко благодарен! Стало быть, я все-таки недаром обратился к вам.
— Да что вам, наконец, нужно от меня?!
— Ваше благосклонное содействие.
— В чем?
— В том, чтобы вашим властным словом, как магическим жезлом, раскрылся сезам, то есть государственная рентерея, и моей будущей спутнице жизни отсыпали полный мешок бренного металла.
— Да с какой стати, скажите, мне хлопотать за вас?
— А по пословице: рука руку моет. Если вы не поможете мне в моем деле, то никто и ничто на свете не заставит меня молчать о том, чему я сейчас вот был случайным свидетелем.