Взбешенный Линар не мог воздержаться помянуть, хотя и сквозь зубы, дьявола.
— Что вы изволили сказать? — с утонченной учтивостью переспросил Шувалов. — Вы можете мне в известной степени повредить, я это знаю, но ваше положение будет, пожалуй, еще хуже. Для нас обоих, стало быть, выгоднее не подымать шуму, а войти в полюбовную сделку.
В душе надменного представителя дрезденского двора происходила, видимо, тяжелая борьба, но благоразумие взяло наконец верх.
— Чего же вы требуете? — глухо произнес он. — Чтобы баронессе Врангель было назначено приличное приданое?
— Вот именно. Цифры я наперед не определяю: дадут много, претензии заявлять я не стану, а покажется мне мало, то вы не откажетесь приложить все ваше красноречие…
— Постойте! — нетерпеливо перебил Лииар. — Мы продаем шкуру, не убив медведя.
— Позвольте вам заметить, граф, что ваше сравнение к баронессе ничуть не применимо.
— Согласен, на кошечку она похожа гораздо, более. Но уверены ли вы, скажите, в расположении ее к вам?
— То-то вот, что не совсем еще уверен.
— И вдруг окажется, что мы с вами вытаскивали каштаны из огня для постороннего третьего лица?