Между тем в 12 часу ночи во дворец цесаревны явились посвященные в дело Воронцовым семь человек преображенцев из гренадерской роты, то есть самых рослых молодцов целого полка. Войдя к ним, Елизавета обратилась к выступившему вперед сержанту:
— А! Это ты, Грюнштейн? Что же вам, дети мои, нужно?
— А мы за тобой, матушка, — отвечал Грюнштейн. — Собирайся! Время дорого.
Несмотря на принятое уже раньше решение, цесаревну взяло опять как будто раздумье.
— Чего тут, матушка, еще раздумывать! — настаивал бравый сержант. — Не пойдешь доброй волей, так ведь мы уведем тебя силой!
— Да что-то страшно мне…
— С нами тебе чего страшиться? Мы за тебя, матушка, рады наши головы сложить! — в один голос уверили все семь человек.
Цесаревна была растрогана.
— Обождите тут минутку, — сказала она и вышла, чтобы помолиться у себя перед образом Спасителя.
Как узнали впоследствии ее приближенные, она дала себе при этом клятвенное обещание никогда в жизни не подписывать смертного приговора.