— Об этом спросите ее сами.
— Сейчас вот только справлялся и получил в ответ, что «любит, как всех людей, ничуть не больше».
— Ну, это было сказано со страху, — объяснила с улыбкой Анна Матвеевна.
— Чего же ей бояться?
— А я ее, видите ли, напугала, что все вы, мужчины, прелукавый народ…
Василий Афанасьевич остановился в своем рассказе и тихонько про себя засвистал.
Когда сын вопросительно поднял глаза, то увидел, что отец, погруженный в приятные мечтания, с блаженной улыбкой загляделся куда-то вдаль.
— Это, папенька, вы какую мелодию свищите? — полюбопытствовал мальчик. — Не ту ли, которой вы с того берега маменьке о себе весть подавали?
— Ту самую… Нет для меня ее милее!
— А дальше что же было?