— Один — школяр Гоголяновский.
— Гоголь-Яновский? — переспросил Орлай. — Так, в самом деле зовут одного из наших пансионеров. А другой?
— Другой — профессор Иеропес.
— Ну, уж этого-то вы подозреваете совершенно напрасно!
— Напрасно? Кому же лучше него знать все порядки в нашем магистрате?
— Вы, господа, в настоящем случае просто ослеплены вашей личной враждой к этому вполне достойному человеку. С самого прибытия его сюда из Смирны колония ваша не могла, я знаю, простить ему, что он принял должность профессора в русском заведении, не испросив предварительно вашего согласия.
— И не смел принять! Да женился потом еще на русской…
— То-то вот. Но могу вас заверить, что господин Иеропес — человек самый безобидный и нарочно вредить никому не станет. Кроме того, должен прибавить, что он едва ли не менее всех остальных профессоров имеет влияние на воспитанников, потому что учение греческому языку у нас не обязательно. Так и Гоголь-Яновский, которого вы считаете автором этого пасквиля, не учится вовсе греческому языку и потому не имеет даже случая говорить с господином Иеропесом. Да кто из нежинцев и без того не знает, что делается в вашем греческом магистрате?
— Ну, так подай нам хоть Гоголяновского!
— Подай нам хоть Гоголяновского! — повторило эхо депутатов.