Иван Семенович позвонил в колокольчик и вошедшему сторожу отдал приказание позвать пансионера пятого класса Яновского; в ожидании же, стал читать про себя главу «о студентах». Морщины на лбу его снова углубились, и, не дочитав, он с досадой закрыл тетрадь.
— Ну, что? — обернулся он к возвратившемуся сторожу, — а Яновский где же?
— Сейчас отлучились в город, — отрапортовал сторож.
— Сейчас? При тебе?
— Точно так. Отпросились у господина надзирателя.
— Когда возвратится, тотчас же, слышишь, прислать его ко мне!
— Слушаю-с.
— Можешь идти. А вам, господа, нечего более беспокоиться, — с сухой вежливостью обратился он к депутатам: — буде пансионер Гоголь-Яновский, точно, оказался бы так или иначе причастен к этому вздорному писанию, с него будет взыскано домашним порядком. Что же касается небылиц на вымышленных горожан, то таковые ни вас, ни одного другого порядочного человека не должны трогать. Получите обратно вашу тетрадь и будьте здоровы!
Иван Семенович собственноручно растворил господам депутатам дверь. Те, видимо, были озадачены таким оборотом своего иска и начали было опять шептаться.
— Не угодно ли? — предложил «пан директор», решительным жестом указывая на выход.