-- Видѣла я, бабушку видѣла я, сударыня, что у васъ ворота пальцемъ заткнуты, кишкою замотаны.
-- То мой замокъ, то мой замокъ! Ну, еще что?
-- Видѣла я, бабушка, видѣла я, сударыня, что у васъ въ сѣняхъ рука полъ мететъ.
-- То моя слуга, то моя слуга! Еще что? Говори скорѣй!
-- Видѣла я, бабушка, видѣла я, сударыня, тутъ возлѣ васъ, у печки, голова чья-то виситъ.
-- То моя колбаса, то моя колбаса!
И, скрежеща зубами, бабушка хватаетъ внучку... Что было дальше: проглотила ли бабушка внучку живьемъ или въ печку бросила,-- того Пироговъ спустя шестьдесятъ слишкомъ лѣтъ не могъ уже припомнить. Но самъ онъ потомъ не разъ пересказывалъ ту же сказку маленькимъ дѣтямъ, постепенно повышая бабушкинъ голосъ до рычанія и рева, по примѣру Прасковьи Кирилловны, и достигалъ такого же эффекта.
ГЛАВА ВТОРАЯ.
Азбука и дѣтскія книжки.-- Два учителя.-- Докторъ Мухинъ и игра въ "лѣкаря".
Читать Колю никто не училъ: грамота далась ему какъ бы сама собой, когда ему было шесть лѣтъ. Со времени Отечественной войны въ большомъ ходу были карикатуры на Наполеона, въ числѣ ихъ и иллюстрированная азбука, состоявшая изъ отдѣльныхъ картъ съ двустишіемъ подъ каждымъ рисункомъ. На первой картинѣ мужикъ догоняетъ нѣсколькихъ французскихъ солдатъ; а внизу поясненіе: