Со дня своего пріѣзда Пироговъ, въ солдатской шинели и высокихъ мужицкихъ сапогахъ, съ утра ранняго до сумерекъ объѣзжалъ съ кавалькадой врачей всѣ госпитальные пункты и неустанно работалъ ножомъ и бинтами.
Въ началѣ декабря прибыла первая партія сестеръ Крестовоздвиженской общины, числомъ до 30-ти, во главѣ съ начальницею Стаховичъ, и Пироговъ распредѣлилъ ихъ тотчасъ по госпиталямъ. Помощь сестеръ оказалась настолько полезной, что уже черезъ нѣсколько дней, въ письмѣ къ женѣ, онъ не могъ ими нахвалиться.
Благодаря сестрамъ, наладивъ въ Симферополѣ уходъ за больными, Пироговъ поѣхалъ обратно въ Севастополь. По пути остановившись на ночлеги въ Бахчисараѣ, онъ не упустилъ случая осмотрѣть тамъ воспѣтый Пушкинымъ ханскій дворецъ съ фонтаномъ слезъ и гробницей Маріи, около которыхъ, несмотря на декабрь мѣсяцъ, еще зеленѣлъ миртъ, цвѣли дикія розы; затѣмъ завернулъ еще и въ вырубленный въ скалѣ Успенскій монастырь.
Въ Севастополѣ онъ снова отдался весь своему человѣколюбивому дѣлу.
Съ ноября мѣсяца не было большихъ стычекъ съ непріятелемъ, а потому и новый (1855) годъ можно было встрѣтить съ болѣе легкимъ сердцемъ. Одинъ изъ сожителей Пирогова, докторъ Калашниковъ, раздобылъ донской шипучки, замѣнившей дорогое шампанское. Не столько отъ бокала непривычнаго вина, сколько отъ табачнаго дыма товарищей-курильщиковъ (самъ онъ не курилъ) и отъ жарко-натопленной печи, у Пирогова голова жестоко разболѣлась, Тѣмъ не менѣе на другое утро онъ въ свой обычный часъ былъ уже въ госпиталѣ. Вернувшись оттуда, онъ только-что собрался прилечь, какъ къ нему является его бывшій слушатель, молодой штабъ-лѣкарь Одесскаго полка.
-- А я вѣдь за вами, Николай Иванычъ, прямо съ позиціи.
-- Что тамъ такое?
-- Да вотъ полковой командиръ нашъ, полковникъ Скюдери, встрѣчаетъ Новый годъ и проситъ васъ тоже пожаловать.
Пироговгь поморщился.
-- Я, милый мой, угорѣлъ, и голова у меня все еще не отошла...