-- Вотъ что! "вашъ полковой командиръ устроился въ такой же землянкѣ?
-- А то какъ же. Да какъ еще устроился! Вы диву дадитесь.
Въ самомъ дѣлѣ, когда они, спѣшившись, спустились подъ одну изъ снѣжныхъ кучъ на глубину 2 1/2 аршинъ, тамъ оказалось такое просторное помѣщеніе, что могъ быть накрытъ обѣденный столъ на 20 персонъ. Стѣны были задрапированы халатами; дневной свѣтъ проникалъ сверху сквозь продѣланное въ землѣ окно, а въ углу топилась каменная печь.
-- Милости просимъ, Николай Иванычъ! Васъ только и ждали,-- любезно привѣтствовалъ Пирогова хозяинъ, полковникъ Скюдери, мужчина видный и бравый, съ подвязанной рукой.-- Вамъ, господа, я думаю, представлять Николая Ивановича Пирогова нечего; кто его не знаетъ?
Одинъ за другимъ стали подходить къ Пирогову поздороваться: бригадный генералъ, полковой священникъ, штабъ-лѣкаря, штабъ-офицеры...
До этого случая Пироговъ изо дня въ день кормился однимъ и тѣмъ же: борщомъ да отбивными котлетами. А здѣсь откуда что взялось: великолѣпная кулебяка, заливное, паштеты, дичь съ трюфелями, желе... И все это обильно заливалось шампанскимъ.
"И у насъ еще жалуются на продовольствіе арміи!-- мелькнуло въ умѣ у Пирогова: -- говорятъ, что солдатскіе сухари заплѣсневѣли, что водки по недѣлямъ не бываетъ... А тутъ хоть купайся въ шампанскомъ!"
"Благородный" напитокъ Шампаньи развязалъ языки у пирующихъ. Къ концу обѣда пошли тосты: первый, разумѣется, за государя. Полковые трубачи грянули народный гимнъ; хоръ пѣвчихъ подхватилъ. Пили затѣмъ и за бригаднаго генерала, и за хозяина, и за Пирогова.
-- А что, господа, не выйти ли намъ на вольный воздухъ освѣжиться?-- предложилъ бригадный, отдуваясь и отирая платкомъ лоснящуюся лысину.
Другіе, не менѣе его разгоряченные, съ удовольствіемъ также повылѣзли вслѣдъ за нимъ изъ душнаго подполья.