-- Эй, музыканты!-- крикнулъ разгулявшійся квартирмейстеръ:-- плясовую!
За плясовой трубачей запѣвало пѣвчихъ гаркнулъ:
-- "Какъ у нашихъ у воротъ"...
И весь хоръ за нимъ.
Тутъ у полковой молодежи не стало уже удержу. Починъ сдѣлалъ штабъ-лѣкарь, ученикъ Пирогова: заворотивъ полы своей солдатской шинели, съ бараньей шапкой на затылкѣ, онъ пустился въ плясъ по глубокой снѣжной грязи,-- благо, сапоги были по колѣно.
За нимъ выскочилъ впередъ молоденькій прапорщикъ и, жеманно махая платкомъ, поплылъ вокругъ плясуна деревенской молодицей-павой.
А зрители кругомъ поощряли ихъ дружнымъ хохотомъ и хлопками:
-- Браво! брависсимо!
-- Мазурку!-- раздалась зычная команда хозяина-полковника.
Мигомъ составилось нѣсколько паръ, и началась такая бѣшеная мазурка, какой ни въ Петербургѣ, ни въ самой Варшавѣ, пожалуй, не видывали.