Пироговъ никогда не танцовалъ; да и теперь, по своему солидному (44-хъ-лѣтнему) возрасту, онъ не принялъ участія въ танцахъ. Но, глядя на это беззаботное веселье другихъ, онъ не могъ самъ не развеселиться и смѣялся также отъ души.
Примѣръ офицерства заразилъ и солдатъ.
-- Валяй трепака!-- крикнулъ кто-то изъ нихъ, и начался самый лихой трепакъ.
"Вотъ русскій человѣкъ!-- думалъ Пироговъ:-- за горой гремятъ пушки; въ траншеяхъ роются и стрѣляютъ; а здѣсь идетъ безшабашное веселье. Отъ смерти, молъ, нигдѣ все равно не спрячешься. Чему быть, того не миновать".
-- А что ваша голова, Николай Иванычъ?-- спросилъ ученикъ его, штабъ-лѣкарь.-- Прошла, небось?
-- Прошла; какъ вѣтромъ сдуло.
-- Что я вамъ говорилъ? Разъ-то хоть немножко передохнули; а завтра опять за работу.
И работа опять закипѣла; для непрерывныхъ операцій и перевязокъ просто рукъ не хватало. Къ счастью, прибыла тутъ въ Севастополь ожидаемая съ такимъ нетерпѣніемъ вторая партія сестеръ Крестовоздвиженской общины, которая тотчасъ и была распредѣлена по разнымъ лазаретамъ и перевязочнымъ пунктамъ. Еще въ Симферополѣ убѣдившись, съ какою беззавѣтною самоотверженностью сестры заботятся о всѣхъ нуждахъ больныхъ, Пироговъ поручилъ начальницѣ второй ихъ партіи, Бакуниной, независимо отъ ухода за больными, еще и нравственный надзоръ за госпитальными порядками. Бакунина, не менѣе энергичная, какъ и начальница первой партіи, Стаховичъ, въ свою очередь, внушила своимъ сестрамъ строго наблюдать за выдачей больнымъ пищи въ положенной порціи и непремѣнно хорошаго качества, за чистотой и смѣной бѣлья, за возможно частой перемѣной соломы въ матрацахъ и вообще за тѣмъ, чтобы госпитальная администрація не отказывала больнымъ ни въ чемъ, на что они имѣютъ безусловное право.
Богъ ты мой, какую тутъ подняли бурю полковые командиры и все госпитальное начальство! До прибытія сестеръ Пироговъ съ этими господами еще кое-какъ ладилъ. Теперь и на сестеръ и на него самого посыпались со всѣхъ сторонъ ожесточенныя жалобы. Но двое изъ безупречныхъ и вліятельнѣйшихъ генераловъ, Сакенъ и Васильчиковъ, приняли его сторону, и присмотръ за госпиталями былъ сохраненъ за сестрами. А какъ необходимы были сестры,-- лучше всего можно судить изъ слѣдующихъ строкъ самого Пирогова:
"Вслѣдствіе нелѣпаго приказанія изъ Николаевской батарейной казармы, 500 тяжело-раненыхъ были высланы въ такое мѣсто, гдѣ не существовало никакого приготовленнаго мѣста для ихъ принятія. До сихъ поръ съ леденящимъ ужасомъ вспоминаю эту непростительную небрежность нашей военной администраціи. Надъ этимъ лагеремъ мучениковъ вдругъ разразился ливень и промочилъ насквозь не только людей, но даже и всѣ матрацы подъ ними. Несчастные такъ и валялись въ грязныхъ лужахъ. А когда кто-нибудь входилъ въ эти палатки-лазареты, то всѣ вопили о помощи, и со всѣхъ сторонъ громко раздавались раздирающіе, пронзительные стоны и крики, и зубовный скрежетъ, и то особенное стучаніе зубами, отъ котораго бьетъ дрожь Отъ 10-ти до 20-ти мертвыхъ тѣлъ можно было находить межъ ними каждый! день. Здѣсь помощь и трудъ сестеръ оказались неоцѣнимыми. Онѣ трудились денно и нощно. Въ сырыя ночи эти женщины еще дежурили и, несмотря на свое утомленіе, онѣ не засыпали ни на минуту, и все это подъ мокрыми насквозь палатками. И всѣ такія сверхчеловѣческія усилія женщины переносили безъ малѣйшаго ропота съ спокойнымъ самоотверженіемъ и покорностью... Одна изъ нихъ, простая, но (богопочтительная и прямодушная женщина, заведывала категоріей тяжело-раненыхъ и безнадежныхъ къ излѣченію (солдаты звали ее "сестричкой"). Она умѣла трогательными молитвами у одра страдальцевъ успокаивать ихъ мучительныя томленія. Другая сестра, также простая и необразованная, посѣщала наши форты и была извѣстна какъ героиня. Она помогала раненымъ на бастіонѣ, подъ самымъ огнемъ непріятельскихъ пушекъ".