Послѣ этого вполнѣ естественно, что почти всѣ сестры поголовно, отъ непомѣрныхъ трудовъ и лишеніи, переболѣли тифомъ, цѣлыя недѣли лежали при смерти, а нѣкоторыя и помирали. То же было и съ большею частью врачей.
Пироговъ, никогда не отличавшійся крѣпкимъ здоровьемъ, также наконецъ не устоялъ. Работая съ утра до ночи, онъ даже на ночь не раздѣвался и спалъ въ солдатской шинели. Перемѣнная погода и постоянные переѣзды доконали его. Съ середины февраля ему пришлось засѣсть у себя въ четырехъ стѣнахъ. Благо, хоть ему съ ассистентами отвели къ тому времени новую квартиру -- цѣлый домъ на Николаевской улицѣ. Адмиралъ Нахимовъ предупредительно присылалъ больному книги изъ библіотеки, чтобы ему не слишкомъ скучать безъ дѣла. Куриный бульонъ, куриныя котлеты да тепловатыя морскія ванны въ три недѣли поставили его опять на ноги.
А въ госпиталяхъ и на перевязочныхъ пунктахъ не могли его просто дождаться. Въ одномъ госпиталѣ его вниманіе обратили на матроса-героя, по прозванію Кошка, про котораго разсказывали чудеса храбрости, котораго навѣшали теперь сами великіе князья. Какъ только затѣвалась какая-нибудь отчаянная вылазка,-- Кошка непремѣнно былъ уже тутъ какъ тутъ. Разъ англичане, подобравъ въ своихъ траншеяхъ двухъ убитыхъ русскихъ солдатъ, привязали ихъ стоймя къ столбамъ, подъ видомъ будто бы часовыхъ.
-- А что, братцы,-- сообразилъ Кошка:-- вѣдь это они намъ только глаза отводятъ. Чѣмъ бы похоронить бѣдненькихъ,-- гороховыми пугалами ихъ еще выставляютъ! Бога въ нихъ нѣтъ, окаянныхъ!
И вотъ, среди бѣла дня, онъ поползъ на брюхѣ къ непріятельской траншеѣ.
-- Да ты куда это Кошка, куда?-- кричали ему вслѣдъ испуганные товарищи.
-- Да нешто можно оставить тамъ нашихъ покойничковъ?-- отвѣчалъ Кошка.-- Хошь бы одного-то выручить.
И онъ доползъ-таки до траншеи. А тамъ, глядь, какъ на заказъ, англійскія полотняныя носилки. Отвязалъ онъ одинъ трупъ, уложилъ на носилки, продѣлалъ ножомь въ носилкахъ двѣ дыры для рукъ, взвалилъ носилки съ трупомъ на спину и -- ползкомъ опять назадъ. Какъ только завидѣли его англичане, и давай стрѣлять: пафъ да пафъ! А онъ подъ ихъ выстрѣлами ползетъ себѣ и ползетъ, пока не добрался до своихъ -- Ай да Кошка!-- встрѣтили его тѣ со смѣхомъ.-- Что, шкура цѣла?
-- Цѣлехонька, слава тебѣ, Господи! Покойничекъ, спасибо, охранилъ.
И точно: въ самого Кошку не угодило ни одной пули; зато въ трупъ попало цѣлыхъ шесть.