-----
Первая лекція! Съ какимъ жаднымъ вниманіемъ молодой Пироговъ слѣдилъ за рѣчью профессора, наскоро занося въ тетрадку каждую его мысль. Литографированныхъ лекцій тогда еще и въ поминѣ не было; слушатели сами записывали за профессоромъ по возможности дословно, а потомъ уже у себя на дому возстановляли набѣло всю лекцію.
Товарищи Пирогова, юноши уже шестнадцати и болѣе лѣтъ, вначалѣ сторонились нашего юнца. Самъ онъ, впрочемъ, особенно и не искалъ ихъ общества, такъ какъ, благодаря своему бывшему "приготовителю" Ѳеоктистову, съ перваго же дня очутился среди старыхъ студентовъ. Дѣло въ томъ, что изъ прихода Троицы въ Сыромятникахъ, гдѣ жили Пироговы, до университета на Неглинной было версты четыре, слѣдовательно туда и обратно цѣлыхъ восемь верстъ. Ѳеоктистовъ и предложилъ своему ученику завтракать у него въ студенческомъ общежитіи, гдѣ онъ помѣщался въ No 10 вмѣстѣ съ пятью однокурсниками.
Войдя въ первый разъ въ No 10, Пироговъ не засталъ еще тамъ хозяевъ, у которыхъ лекція почему-то затянулась. Такимъ образомъ онъ имѣлъ возможность хорошенько оглядѣться. Комната была настолько просторна, что по стѣнамъ размѣстилось шесть кроватей со столиками. На столикахъ лежали груды тетрадей и книгъ, а на одной кровати валялась фуражка. Пироговъ заглянулъ въ фуражку и прочелъ въ ней латинскую надпись:
"Hunc pil (eus) (продолженіе было стерто головой владѣльца.) fur rapidis manibus tangere noli; possessor cujus fuit semperque erit Tshistoff, qui est studiosus quam maxime generosus".
Зная хорошо по-латыни, онъ сразу понялъ надпись: "Эту шляпу.... воръ проворными руками трогать не смѣй; владѣльцемъ каковой былъ и всегда будетъ Чистовъ, студентъ весьма родовитый".
Видно, этотъ Чистовъ -- латинистъ. Каковъ-то онъ, какъ товарищъ?
Тутъ старикъ-дядька внесъ шипящій самоваръ и съѣстное: ситникъ и колбасу; а затѣмъ одинъ за другимъ стали входить и жильцы-студенты. Всѣ они были болѣе или менѣе усаты, бородаты и, видимо, недоумѣвали, откуда взялся у нихъ въ камерѣ безбородый молокососъ. Подоспѣвшій Ѳеоктистовъ разсѣялъ ихъ недоумѣніе. Снисходительно пожимая руку представляемаго имъ "зеленаго" товарища, они продолжали между собой начатый разговоръ и закурили трубки. Одинъ же, волосатый, темнолицый брюнетъ, развалился на той самой кровати, гдѣ лежала фуражка съ латинскою надписью.
"Такъ вотъ онъ, Tshistoff, studiosus maxime generosus!" -- сообразилъ Пироговъ и съ такимъ любопытствомъ уставился на Чистова, что тотъ самъ обратилъ на него вниманіе и спросилъ его:
-- Скажите-ка, съ какими латинскими авторами вы знакомы?