-- Что за глупости, Николай! Какъ-нибудь ужъ мы постараемся достать тебѣ 10 рублей. Только успокойся!
Поутру, передъ самымъ уходомъ его въ университетъ, одна изъ сестеръ, дѣйствительно, сунула ему украдкой въ руку десятирублевую ассигнацію. Отъ кого ей удалось достать ее,-- онъ такъ никогда и не узналъ.
-- А шелковый! шнурокъ мнѣ вяжутъ?-- справился Лобачевскій, принимая отъ него ассигнацію.
-- Вяжутъ, вяжутъ...
Сестрамъ, которыя такъ великодушно выручили его, онъ не имѣлъ уже духу сказать о своемъ обѣщаніи Лобачевскому и затѣмъ всякій разъ, когда тотъ напоминалъ ему о шнуркѣ, онъ отдѣлывался уклончивымъ отвѣтомъ.
Потраченныя на гербарій деньги не пропали даромъ: Пирогову открылся въ немъ неизсякаемый источникъ духовнаго наслажденія; перебирая каждый день растеніе за растеніемъ, онъ совершенно незамѣтно изучилъ всѣ ихъ признаки и уже безъ ошибки могъ не только назвать, но и описать любюе растенье. Лугомъ дѣлая съ товарищами ботаническія экскурсіи по окрестностямъ Москвы, онъ пополнялъ еще свою сокровищницу новыми экземплярами.
Что же сталось впослѣдствіи съ этимъ гербаріемъ? Для будущаго медика онъ сослужилъ уже свою службу. По окончаніи курсу уѣзжая изъ Москвы, Пироговъ оставилъ гербарій на сохраненіе у матери. Но съ годами моль и мыши дѣлали свое дѣло, и, чтобы попорченная уже коллекція пошла еще хоть кому-нибудь въ прокъ, г-жа Пирогова отдала ее одному бѣдному студенту.
Постоянно вращаясь въ кругу выпускныхъ "стариковъ", Пироговъ все болѣе входилъ въ ихъ умственные интересы. Веселую болтовню у нихъ зачастую смѣняли горячіе научные споры, подкрѣпляемые цитатами изъ ученій міровыхъ философовъ: Шеллинга, Гегеля, Окена.
"Двумъ мало-мальски образованнымъ русскимъ нельзя сойтись вмѣстѣ (замѣчаетъ по этому поводу Пироговъ въ своихъ посмертныхъ запискахъ), чтобы не заговорить тотчасъ же объ отвлеченныхъ предметахъ. Это, должно-быть, признакъ молодой нашей культурности; все ново, зелено, незрѣло, непередумано, неперечувствовано, неосмыслено. Такъ и со мною: лишь только я выскочилъ изъ дома на волю и сблизился съ университетскою молодежью, тотчасъ же давай слушать судить и рядить о матеріяхъ отвлеченныхъ. Почти съ того же давняго времени у меня составилось и крѣпло вѣрованіе, и я началъ убѣждаться въ предопредѣленіи".
Свои "вольнодумные" взгляды онъ не стѣснялся выражать и въ присутствіи матери. Когда же она недоумѣвала и ужасалась онъ съ апломібомъ молодежи гордящейся нахватанными налету "философскими" воззрѣніями, ссылался на Шеллинга.