Мать вздыхала и крестилась.
-- Прогнѣвали мы знать Господа! Съ роднымъ сыномъ не столковаться. Время-то какое настало! Куда это свѣтъ идетъ?
-- Куда ему идти, маменька, и что такое вообще время? Прошедшаго не воротишь, настоящаго не поймаешь; а будущее -- кто его вѣдаетъ?
-- Такъ-то такъ... Охъ, охъ, охъ! Умный ты у меня, что и говорить; да какъ бы умъ у тебя за разумъ не зашелъ.
Вспоминая въ старости о своихъ старшихъ товарищахъ, еще куда болѣе крайнихъ "вольнодумцахъ", Пироговъ замѣчаетъ, что сколькихъ изъ нихъ онъ видѣлъ впослѣдствіи "тише воды, ниже травы", а самаго рьянаго встрѣтилъ "тишайшимъ" штабъ-лѣкаремъ, женатымъ и служившимъ отлично въ госпиталѣ...
Московская университетская молодежь того времени, подобно деритскимъ и германскимъ "буршамъ", немало также проказничала. Но наука и ея представители уважались, аудиторіи во время лекцій были полнымъ-полны, и почти каждая лекція служила потомъ матеріаломъ для оживленнаго обмѣна мыслей.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Смерть отца.-- Дядя Назарьевъ.-- Квартира съ нахлѣбниками.-- Профессора и студенты.
Частныя дѣла, которыми Пироговъ-отецъ занялся по выходѣ въ отставку, давали ему возможность кое-какъ перебиваться съ семьею изо дня въ день. Но, снявъ съ себя нарядную военную форму и облекшись въ безцвѣтное партикулярное платье, онъ и самъ точно обезцвѣтился, сталъ другимъ человѣкомъ: прежней живости характера и энергіи не осталось и слѣда. Среди бѣла дня онъ ложился на диванъ и засыпалъ крѣпкимъ сномъ; ко всякимъ житейскимъ непріятностямъ относился съ полнымъ равнодушіемъ и временами только хватался за голову; а на вопросъ: что съ нимъ?-- отвѣчалъ отрывисто и нехотя:
-- Да такъ... голова...