Въ половинѣ апрѣля 1825 года, возвратившись изъ бани онъ выпилъ квасу, быть-можетъ слишкомъ холоднаго: ночью ему стало такъ худо, что пришлось послать за лѣкаремъ. Тотъ прибѣгнулъ къ обычному тогда средству -- кровопусканію. Больному стало легче; черезъ нѣсколько дней онъ поднялся опять на ноги и началъ выходить въ садъ. Но здоровье его, должно-быть, внушало еще серьезныя опасенія, потому что лѣкарь нашелъ нужнымъ пригласить на консиліумъ самого Мухина. Прописанная Мухинымъ Magnesia uiphurica сдѣлала свое дѣло: больной почувствовалъ себя значительно бодрѣе и не отказался даже выѣхать вмѣстѣ съ дѣтьми на народное майское гулянье въ Сокольникахъ.
Войдя поутру 1-го мая въ столовую, сынъ засталъ уже тамъ обоихъ родителей за кофеемъ.
-- А погодка-то какая!-- говорилъ онъ, здороваясь:-- совсѣмъ лѣтняя, какъ на заказъ. Такъ мы съ вами, папенька, нынче въ Сокольники?
Въ отвѣтъ старикъ пробормоталъ что-то невнятное.
-- Охъ, ужъ эти вѣщіе сны! Не дай Богъ!-- вздохнула мать.
-- Что такое, маменька?-- спросилъ сынъ.-- Папенька видѣлъ вѣщій сонъ?
-- Да, будто кто-то говоритъ: "Слышали вы, что Иванъ Ивановичъ Пироговъ померъ?"
-- Что это вы, маменька! Полноте. Развѣ можно вѣритъ снамъ?.. Когда мнѣ вернуться изъ университета?
-- Да такъ, къ часу. Сперва откушаемъ.
-- Великолѣпно. Ровно въ часъ я буду дома.