Вотъ и взморье. Что за тишь и гладь! Ни волнъ, ни мелкой даже ряби; но вся необозримая поверхность воды равномѣрно колышется, то вздымаясь, то опускаясь, точно грудь живого существа, которое погружено въ глубокій сонъ, но и во время сна неслышно дышитъ. Полная луна глядится въ этомъ подвижномъ зеркалѣ, устилая его далеко-далеко ослѣпительной серебряной дорожкой; да около самой лодки сыплются и сверкаютъ серебряные же брызги.
Всѣхъ троихъ москвичей охватило грустно-мечтательное настроеніе; всѣ трое мысленно перенеслись къ своимъ въ Москву. Первымъ прервалъ молчаніе Пироговъ, затянувъ про себя вполголоса:
-- "Vous allez à la gloire"...
-- Ты что это, братъ, мурлычишь?-- спросилъ Рѣдкинъ, очнувшись отъ своего раздумья.
-- Это романсъ такой...
-- Но французскій; почему не русскій?
-- Потому что... передъ отъѣздомъ изъ Москвы я заходилъ проститься къ моему крестному отцу, Латугину, и дочка его пѣла мнѣ этотъ романсъ...
-- Тогда понятно!-- усмѣхнулся Сокольскій.-- А собой она, конечно, красоты неописанной?
-- Не то чтобы, а все-таки...
-- А все-таки неотразима, и сердце твое не устояло?