-- На родной племянницѣ? Православнымъ это развѣ не запрещено?
-- То-то, что запрещено. Василью Андреевичу, правда, удалось даже заручиться согласіемъ духовенства; но я, по моимъ религіознымъ убѣжденіямъ, была рѣшительно противъ брака между такими близкими родственниками.
-- Хотя бы разрушили этимъ счастье обоихъ? Такъ вотъ отчего ваша дочь и впала въ чахотку!
Протасова испуганно замахала руками.
-- Что вы, что вы! пожалуйста, не говорите этого! Не думайте также, что я насильно выдала Машу за Ивана Филиппыча; нѣтъ, самъ братъ мой убѣдилъ ее къ этому браку, потому что хотѣлъ видѣть ее за хорошимъ человѣкомъ.
"Бѣдные, бѣдные!" -- мысленно пожалѣлъ Пироговъ обоихъ обойденныхъ, но вслухъ не сказалъ уже ни слова.
Посвящая его такимъ образомъ въ интимную жизнь дорогихъ ей людей, Протасова въ то же время разспрашивала его участливо и о его собственныхъ родныхъ, входила во всѣ его личные интересы. Благодаря ея покровительству, онъ избавился и отъ незаслуженныхъ преслѣдованій профессора-надзирателя Перевозчикова. Было дѣло такъ:
Возвращаясь однажды домой съ лекціи, Пироговъ былъ до того занятъ своими мыслями, что вошелъ въ домъ въ шапкѣ, не замѣтивъ и присутствующихъ въ проходной комнатѣ. Только обернувшись на порогѣ своей спальни, онъ увидѣлъ у окошка своихъ двухъ товарищей-сожителей и бесѣдующаго съ ними Перевозчикова.
"Потомъ поздороваюсь",-- рѣшилъ онъ, вымылъ руки, переодѣлся и тогда уже возвратился къ бесѣдующимъ. Поклонившись профессору, онъ вмѣшался въ общій разговоръ. Перевозчиковъ, не сдѣлавъ ему никакого замѣчанія, вскорѣ удалился. Тѣмъ, казалось, все должно было и кончиться. Но не тутъ-то было.
Подошли рождественскія вакаціи. Вдругъ Пирогова, требуютъ въ кабинетъ Перевозчикова.