Такъ, когда они, выходя вмѣстѣ изъ клиники на улицу, встрѣчали кучку болтающихъ бабъ, онъ неизмѣнно всякій разъ изрекалъ одно и то же четверостишіе:
-- "Ouando convenninf;
Catherina, Rosina, Sibilla,
Sermonem faciunt
Et de hie, et de hoc, et de ilia".
(Какъ соберутся Катерина, Розина, Сибилла, такъ заведутъ разговоръ и о семъ, и о томъ и объ ономъ).
Мало вѣря въ цѣлебныя свойства аптечныхъ лѣкарствъ, въ составъ которыхъ большею частью входятъ ядовитыя вещества, Вахтеръ прописывалъ больнымъ домашнія средства, а изъ нихъ всего чаще ромашковый чай. Однажды ночью его позвали къ умирающему. Пока его добудились, пока онъ одѣлся и добрался до мѣста, паціентъ успѣлъ уже отдать Богу душу. Въ темнотѣ, подойдя къ одру умершаго, Вахтеръ произнесъ свою обычную фразу:
-- Banken Sie mal Kamillenthee, mein Lieber; es wird schon gut werden. (Попейте-ка ромашковаго чая, мой милый; ужо поправитесь).
Но когда онъ взялъ паціента за пульсъ, то замѣтилъ, что рука у того уже похолодѣла. Неизмѣнно вѣжливый, однако онъ все-таки извинился:
-- А, so! Verzeihen Sie: Sie sind schon tot. (А, вотъ что! Простите: вы уже мертвы!).