-- Я -- женщина... Вы должны имѣть уваженіе ко мнѣ!
-- А я -- мужчина,-- отвѣчалъ онъ.-- Поступайте такъ, чтобы мужчины васъ уважали.
Это было ужъ слишкомъ! Разъяренной тигрицей она снова схватилась съ нимъ. Тутъ, однако, вмѣшалась ея подруга и не безъ труда разняла борцовъ.
При всей своей вспыльчивости Лаврова была и отходчива. За ночь гнѣвъ ея испарился, и утромъ она была попрежнему мила съ своимъ противникомъ,.
Совершенно въ иномъ, родѣ была другая барышня. Катя Воейкова, дочь извѣстнаго въ свое время сатирика-поэта, женатаго на старшей дочери Протасовой. Окончивъ только-что курсъ въ петербургскомъ Екатерининскомъ институтѣ, она гостила это лѣто у бабушки. Съ десятилѣтняго возраста проведя безвыходно въ стѣнахъ, института, она была еще дѣтски-наивна и великая охотница поболтать и посмѣяться.
Безобидно-веселому нраву ея соотвѣтствовали и ея эѳирная фигура, свѣжее личико, голубые глазки и золотисто-бѣлокурые локоны. Неудивительно, что у мужской молодежи она пользовалась большимъ успѣхомъ. Пироговъ съ своей стороны потѣшалъ ее всевозможными забавными анекдотами изъ университетской жизни.
Однимъ изъ объектовъ этихъ анекдотовъ былъ прозекторъ (чeлoвѣкъ, разсѣкающій трупы) профессора Цихорiyса, докторъ Вахтеръ. (Нудясь на него за какой-нибудь недосмотръ при анатомическихъ демонстраціяхъ, Цихоріусъ говорилъ ему:
-- Г-нъ докторъ Вахтеръ! Вы глупѣе, чѣмъ дозволяютъ русскіе законы!
Симъ Пироговъ очень цѣнилъ Вахтеpа, у котораго съ большою пользой прослушалъ приватно весь курсъ анатоміи и спиртныхъ препаратовъ.
Вообще же Вахтеръ былъ необыкновенный оригиналъ. Съ Пироговымъ онъ охотно говорилъ по-латыни экспромтами.