-- Ни за что!
И Курбский схватился за саблю. Неизвестно, чем бы окончилась эта неравная борьба, не вступись в дело второй сыщик-купчик.
-- Не замайте его, ребята, -- сказал он. -- Его милость -- человек рассудливый: попусту чинить противление не станет. Сила солому ломит, господин честной; усугублять свою вину пролитием крови верных слуг государевых ты ведь не похочешь? А мы тебя избавим от сих ручных украшений, буде ты добровольно сдашь нам свое оружие.
Что оставалось Курбскому, как не покориться обстоятельствам?
Не долго упирался теперь и монастырский захребетник, которого сыщики признали нужным, вместе с двумя мужичками, прихватить тоже с собой на случай, что "востребуются какие-либо вопрошания".
-- Скорпионы, аспиды! -- ворчал он только сквозь зубы. -- Я немотствую и умываю руце в неповинных.
Глава пятнадцатая
КОНЧИНА ГОДУНОВА И БЕГСТВО КУРБСКОГО
Боярин или боярский сын, ведомый по улице стрельцами, как обыкновенный преступник, -- это было и тогда явлением незаурядным; а потому редкий прохожий не оглядывался на Курбского, возбуждавшего притом своим молодцеватым и благородным видом невольное сочувствие. Иные, посмелее, обращались к конвойным с вопросом, за что, мол, его взяли и куда ведут. Но те отгоняли их резко и сурово: