-- Пошли, пошли, пока самих не забрали!
Раз до слуха Курбского донеслось и соболезнование какой-то женщины:
-- Ах, ты родненький, красавчик этакий! Нешто такой может быть злодеем! Помоги тебе Господи и Ми-кола заступник!
Краска стыда заливала щеки Курбского, и он вздохнул с облегчением, когда, наконец, очутился в мрачной и неприютной приемной сыскного приказа (находившегося в Кремле, около Архангельского собора).
-- Что, сам тут? -- справился приказный у дневального стража.
На утвердительный ответ, он юркнул в боковую дверь; товарищ его -- следом за ним.
В это время откуда-то снизу, точно из-под пола, донеслись какие-то отрывистые крики и глухие стоны.
-- Что там такое? -- справился Петрусь шепотом у своего господина. -- Уж не застенок ли?
-- Надо быть, что так: кого-нибудь, знать, пытают, -- отвечал Курбский. -- Но ты, милый, не бойся: тебя я на этот раз не дам в обиду.
-- О! С тобой, княже, мне ничуть не страшно. А станут пытать, хошь все жилы вытянут, -- ни от тебя, ни от царевича нашего не отступлюсь.