-- Для тебя, боярин, покуда нет, но скоро, поверь мне, будет. Сам царь твой Борис Федорович принял меня как его посланного.
-- Но разорвал его грамоту!
-- А! Так ты был тоже при этом? Стало быть, ты слышал сам, что царь велел мне ждать его ответную грамоту, а посему без него надо мной здесь не может быть никакой расправы. Коли же я, по твоему, в чем виноват, то идем сейчас к самому царю.
Вежливый, но решительный тон Курбского, возражавшего грозному допросчику смело, не моргнув ни одним глазом, остался не без действия.
-- Гм... -- промычал Татев, обводя комнату исподлобья свирепым взглядом. -- Допрежь того во всяком разе я должен допросить тебя...
-- Понапрасну, боярин, станешь только утруждать себя, -- прервал Курбский. -- Я не присягал царю Борису и не обязан отвечать кому-либо из его бояр; самому же царю я готов держать ответ. Веди меня к нему.
Стоявший в почтительном расстоянии позади своего начальника дьяк приблизился теперь к нему на цыпочках и начал что-то ему настоятельно нашептывать. Напряженный слух Курбского подхватил последние слова:
-- Не дай Бог его теперь прогневить! Ну, а коли сам уж прикажет подвергнуть законному истязанию...
-- Будь так, -- согласился, видимо неохотно, Татев. -- Мне придется ведь еще заехать к себе обрядиться...
И в сердцах он посулил кому-то дьявола.