-- Дурачье! Не могут утихомирить... -- прошипел дьяк. -- Да что же мне доложить от тебя боярину?
-- Доложи, что я такой же полномочный посол, как и те, и что за всякое насилие надо мной ему не сдобровать.
-- Так вот ему и скажешь!
-- А не скажешь, так тебе же первому быть в ответе.
Как ни был опытен дьяк в самых кляузных вопросах, но тут стал в тупик. Машинально взяв из-за уха перо, он бородкой его в раздумье почесал себе переносицу, а затем, круто повернувшись на каблуках, удалился. Прошло не мало времени, когда он опять вернулся, чтобы провести Курбского и его казачка в соседний покой, где они застали уже обоих сыщиков.
Вслед затем из противоположных дверей вошел сам начальник тайного сыскного приказа, боярин князь Татев. Шел он вперевалку, шаркая подошвами, словно ногам его было не под силу нести его грузное тело; а болезненно-желтый, как бы от разлития желчи, цвет его обрюзглого и злого лица, в особенности же сильный кашель, одолевший его с первых же слов, наглядно подтверждали, что ему, действительно, не здоровится.
Свысока чуть-чуть кивнув головой на поклон Курбского, он приступил прямо к допросу:
-- Ты называешь себя Курбским?
-- Да, я князь Михайло Курбский, полномочный посланец царевича Димитрия...
-- Такого царевича нет...