-- А ты, дедушка, знал его еще в Угличе?
Старик, точно не слыша, молитвенно шевелил губами и крестил себе лоб и грудь. Курбский должен был повторить свой вопрос.
-- Мне ли было его не знать! -- отвечал странник. -- Мне ли было его не знать!
-- Но ты сам-то кто, скажи?
-- Я-то кто? Видишь: убогий странник Божий.
-- Но в ту пору был чем в Угличе?
-- В ту пору в Угличе?.. Огурцом был.
-- Огурцом? -- повторил, недоумевая, Курбский. -- Да звать-то тебя как?
-- Так и зови. Был Огурцом и остался Огурцом.
Платонида Кузьминишна из-за спины старца указала Курбскому на лоб свой: на вышке, мол, у бедняги не в порядке, из ума выжил. Тут Петрусь напомнил своему господину, что пора, однако ж, и в путь-дорогу. И пять минут спустя три наши странника пробирались уже глухими закоулками к Калужской заставе.