Угроза подействовала. Призадумались дозорные, пошептались меж собой и кончили тем, что провели пленника к походной ставке Басманова. Выслушав дозорных, Басманов послал за вторым воеводой, князем Голицыным, а сам тем временем начал допрашивать Петруся, для чего тот послан в Кромы.
-- Другому я ни за что бы не открылся, -- отвечал Петрусь с видом детского простодушия. -- Но твоей милости за долг святой полагаю. Мы с господином моим только тебе обязаны...
-- А господин твой кто такой?
-- Да князь Курбский Михайло Андреич. Про тебя, своего благодетеля, почитай что каждый день вспоминает.
Нахмуренные черты Басманова слегка прояснились.
-- И то ведь, я словно бы видел уже тебя при нем в Москве, -- сказал он. -- Ну, что, как рука твоего князя?
-- Спасибо за спрос, боярин: по милости Божьей совсем зажила. Кабы ведал он, что я угожу к тебе, так беспременно прислал бы и тебе тоже от себя поклон и грамотку.
-- А! Так в Кромы ты ехал с грамотой?
-- Эх, проговорился... -- пробормотал как бы про себя Петрусь.
-- Подай-ка ее сюда.