-- А то когда же? Надо ловить фортуну за чуб. Самое подходящее время. Теперь в целом лагере никому нет до нас дела.
-- А фонарь у вас припасен?
-- Еще бы! Только выбраться нам из дома надо врозь: вашей ясновельможности, по чину, -- с парадного крыльца, а вашему покорному рабу -- с черного.
С этими словами шут юркнул в заднюю дверь, ясновельможный же сообщник его направился к главному выходу. В передней пан Тарло не нашел даже нужным растолкать заснувшего на скамье слугу, сам снял с гвоздя свой меховой кунтуш и вышел в обширные сени или, точнее сказать, крытый переход, соединявший обе половины дома -- гетмана и царевича.
В это самое время стукнула противоположная дверь половины царевича. Не желая быть замеченным выходящим оттуда, пан Тарло отступил в темый угол под деревянной лестницей, которая вела наверх в светелку. Притаился он там очень кстати, потому что, при тусклом свете повешенного над лестницей ночника, разглядел теперь князя Курбского и пана Бучинского.
-- Вы к себе, пане? -- спросил Курбский, протягивая руку маленькому секретарю царевича.
-- Да, хочу окончить мой письменный доклад пану гетману о сегодняшнем деле, -- отвечал тот с подавленным вздохом. -- Какое зло ведь, как подумаешь этакая война! Я нарочно распорядился сосчитать число павших, чтобы знать пропорцию убыли у московитян и у нас. Наших пало всего на всего сто двадцать человек, а их -- четыре тысячи.
-- Но это ужасно! А раненых всех подобрали: и наших и их?
-- Всех едва ли. Поле битвы, как вы сами знаете, растянулось на много верст, а в три часа дня уже смерклось. Несколько раненых московитян сами приплелись в наш лазарет, и лекаря с фельдшерами до сей минуты, я полагаю, перевязывают раны. Я строго настрого приказал им не делать различия между нашими и московитянами: все мы ведь перед Богом те же люди!
-- Позвольте от души поблагодарить вас за это, пане! -- с теплотой проговорил Курбский. -- Вы назвали сейчас войну злом; да, она -- страшное зло, разжигает самые зверские страсти; но, вместе с тем, война учит нас оказывать другим братскую помощь, делить с другими опасность; на войне скрепляются узы дружбы и вообще исполняется учение Христово: "Люби ближнего как самого себя". Я сейчас загляну в лазарет...