-- Нет, дорогая моя, теперь ты от меня уже не уйдешь, не уйдешь!
И, не выпуская ее рук, он подвел ее к покрытой персидским ковром лавке, усадил и сам уселся рядом.
-- Так вот где ты запропала: в монастыре у матушки-царицы! А я-то истосковался по тебе! Но на счастье наше ты еще не пострижена. Ведь ты только послушница?
-- Послушница... при государыне должна быть всегда одна из нас на послугах... -- как бы оправдывалась молодая послушница, не смея поднять глаз на своего собеседника, который ожигал ее своим солнечным взглядом.
-- А царица тебя, конечно, тотчас отличила от других, всей душой полюбила?
-- Да... ни на шаг уже не отпускает от себя...
-- Ну, теперь-то отпустит!
-- Зачем ей меня отпускать? Я перед ней ни в чем, кажись, не провинилась.
-- Очень даже провинилась!
-- В чем?