-- Царица на ранней заре еще ушла в дом своего родителя, сендомирского воеводы: там ее и ищите. А где теперь царь, -- почем нам знать?
-- Лжете вы, проклятые еретички! Бей их, режь их, покуда не скажут!
-- Стой, ребята! Какая ж это еретичка? -- вмешался тут Петрусь. -- Разве еретичка оделась бы в русское платье, говорила бы так чисто по-русски? Я ее хорошо знаю: это княгиня Курбская.
-- Так по что ж она здесь с полячками?
-- А держат ее здесь взаперти против ее воли. Мужа ее, князя Михайлу Курбского, забрали тоже в сыскной приказ и пытают всякими муками, чтобы он выдал заговорщиков...
-- Его пытают?.. -- вскричала вне себя Маруся, разом потеряв все самообладание. -- Голубчики вы мои! Спасите мне мужа!
-- Поспеем! -- был ответ. -- Отойди-ка, сударыня, к сторонке: дай нам сперва расправиться с этим польским отродьем.
-- И не стыдно вам, мужчинам, воевать с бабами?
-- Зачем, матушка, воевать; да добра-то на них всякого больно много понавешено: и нашим бабам пригодится. Ну, красавицы-лебедушки! Просим не прогневаться.
Несмотря на сопротивление и вопли женщин, с них были сорваны все ценные украшения: запястья, кольца, серьги, затем целыми полосами и дорогие шелковые ткани...