-- Что такое? -- спросил Курбский.
-- Да кость под самым коленом раздроблена; а крови-то, смотрите, крови сколько!
-- Надо, значит, сейчас же перевязать. Вы, Балцер, ведь и в перевязках мастер.
-- Да ведь ему, ваша милость, все равно один конец: совсем истек кровью.
-- Это решать не нам с вами. Доставить бы лишь живым в лазарет.
-- Эх-эх! -- вздохнул шут. -- Человек только что ведь сбирался вкусить блаженство, а его силой назад тянут! Ну, что ж, хлопче, помоги-ка мне снять с него сапог.
Сапог был снят и рана перевязана; причем хирург поневоле прилагал все свои старания, чтобы угодить наблюдавшему за каждым его движением молодому князю. В заключение, когда все трое с возможной осторожностью приподняли все еще не пришедшего в память раненого с земли (Курбский одной правой рукой), заботливый Балцер Зидек не забыл захватить с собой и сапог ратника. Тут сапог выскользнул у него из-под мышки. Нагнувшись за ним, Балцер Зидек сначала, однако, схватил что-то другое с земли и сунул себе за пазуху.
-- Ты что это, братику, поднял? -- спросил его Петрусь.
-- Видишь, сапог.
-- Не о сапоге я тебя спрашиваю, а о том, что ты за пазуху спрятал.