-- Так этот-то Трошка и пробирается сюда из замка.
-- Он самый. До вчерашнего дня он сказывался крестьянским сыном из ближней деревушки Дубовки: живет-де там у торговки-тетки и приходит-де оттоле каждый день со своим товаром. Ноне же отвел меня к сторонке, чтобы никто, значит, не подслушал.
-- Ты, Петрусь, говорит, меня, ведь, не выдашь?
-- Зачем мне, говорю, тебя выдавать? Мы же с тобой друзья-приятели.
-- Дружба дружбой, говорит, а служба службой. Поклянись мне Христом Богом, окроме одного человека, никому не сказывать о том, что услышишь от меня.
-- Окроме какого, говорю, человека?
-- Окроме князя твоего, Михайлы Андреича Курбского. Дело-то до него касающееся.
-- Коли так, говорю, -- так изволь. И поклялся ему Христом Богом...
-- А дальше я и сам знаю, -- прервал Курбский с блещущими глазами. -- Трошка твой родом, может, и из Дубовки, да служит у Биркина. Так ведь?
-- Так.