-- Я, -- отозвался шепотом же тонкий женский голос.
-- Первым долгом нижайший поклон тебе от господина моего, князя Михайлы Андреича Курбского...
-- Чш-ш-ш! Дядя услышит. Сейчас сойду к тебе. И она сошла к нему на нижнюю площадку.
-- Так ты, значит, от князя Михайлы Андреича? -- заговорила она снова. -- И только для того, чтобы принести мне поклон?
За непроглядною темнотой видеть говорящую он не мог, но уже по ее звучному, свежему голосу, по ее прерывистому дыханью слышно было, что она совсем молода, что сердце в груди у нее-таки екает. Такая досада, право, что даже кончика носа ее не разглядеть! А верно, краля писаная... Морочить такую уже не приходится.
-- Сказать по чистой правде, -- отвечал Петрусь, -- князь мой и не ведает, что я тут.
-- Так как же ты посмел?
-- А так, вишь, из жалости к нему.
-- Да что с ним такое?
-- Больно тоскует он по тебе денно и нощно...