-- Ну, об этом, миленький, не нам с тобой судить. А вот, что теперя-то мне с тобой, шалопутом, делать, скажи!
-- Выпустить тихомолочком на улицу, а там уж мое дело.
-- То-то твое дело! Ироды эти верно стерегут тебя там.
-- А ноги-то у меня на что?
-- На добрый конец убежишь, а мне, старухе, все же быть за тебя в ответе!
-- Это зачем?
-- Да как же: увидят, что выскочил из нашего дома; доложат моему сотнику, а он все уж вызнает, доберется до меня, грешной... Ох, ох, ох!
-- Так вот что, бабуся, -- сообразил Петрусь, -- обряди меня бабой.
-- Бабой?
-- Нуда, чтобы никак уже, значит, не узнали. Ведь какая ни на есть завалящая, ненужная одежонка у тебя, верно, найдется?