И дверь затворилась за обоими. Мнишек наклонился к Димитрию и стал с ним шептаться.
-- Обождем, -- произнес со вздохом царевич, пожимая плечами.
До возвращения пава Тарло прошло едва ли более десяти минут; но Курбскому, болевшему душой за своего хлопца, они показались столькими же часами.
-- Ну, что, сознался? -- был первый вопрос Мнишека входящему адъютанту.
Разгоряченное и хмурое лицо пана Тарло еще более омрачилось...
-- Нет, не сознался, -- пробурчал он сквозь зубы. -- Преупрямый мальчишка!
-- Вы обошлись с ним, может быть, чересчур мягко?
-- Какое мягко! Рука у меня устала.
-- Так вы допытывали сами?
-- Сам: все вернее. А он как воды в рот набрал, хоть бы пикнул!