-- Ранен... Но не во мне дело. Не найдется ли у вас воды или вина глоток?
-- Что вражий сын лопочет? -- Филиппенко спрашивает.
Я объяснил. Он флягу из-за пазухи и к губам француза.
-- Хошь и враг, а все же живой человек. Пей на здоровье, мосье.
А тот голову отворотил.
-- Мне-то не нужно, -- говорит.
-- Так кому же? -- говорю.
-- Капитану моему: насмерть ранен, от жажды изнывает.
-- И недалеко отсюда?
-- Близко: шагов двести. До нашего лагеря донести его мне не в мочь: сам еле до вас дотащился. Слышу голоса, русскую речь. "Русские -- народ добрый, -- думаю себе, -- не откажут".