Поведал я им, а потом от них к донцам и до атамана самого добрался. Как узрел меня со знаменем в руках:
-- Эге! -- говорит. -- Да ты, что ж это, из неприятельского лагеря, что ли, унес?
-- Точно так-с. Вашему сиятельству гостинец. Да кое-чего и наслышался.
-- Ну, рассказывай; послушаем.
Пересказал я ему от слова до слова, что слышал.
-- Все сие само по себе не важно, -- говорит Платов. -- Важно, однако ж, что дух воинский у них уже выдохся, что в вожде своем возлюбленном изверились и по печке родной вздыхают. А это на войне последнее уже дело.
Когда я затем поведал и о том, как знаменем завладел, по плечу он меня потрепал.
-- Ну, молодчина! Из тебя, вижу, лихой казак еще выйдет.
Этим кончился для меня первый день Лейпцигской битвы... Рука, однако ж, от писанья онемела, да и в груди что-то опять неладно...