Парламентер Наполеона. -- Второй и третий день "битвы народов". -- Польская пуля и чудодейственный пластырь. -- Пленение Лористона и опала саксонского короля
Октября 18. Доктор брюзжит, пульсом моим недоволен.
-- Пуля давно уже вынута, -- говорит, -- ребро заросло, все шло как по маслу. А теперь вдруг жар и хрип в груди! Что-нибудь вас, верно, взволновало? Не получили ли письма из дому?
-- Письма не получал, но сам писал -- не письмо, а дневник.
-- Ну, вот! Описывали "битву народов"?
-- Да как же, доктор, не описать, когда сам в ней участвовал? И то один первый день только описал.
-- Ох, уж эти папиенты! Пока я вам не позволю, не извольте брать перо в руки. Чего вы улыбаетесь?
-- Зачем мне перо брать, коли карандашом пишу?
-- Очень рад, что вы шутить уже можете. Но не станете меня слушаться, так сами на себя потом и пеняйте.
Делать нечего, придется-таки на себя на день, на другой узду наложить.